Когда я впервые увидела скрипичный ключ и нотный стан, там не было ни одной ноты. Тогда Феникс объяснил, что ждет, когда напишет песню, которая изменит его жизнь.
Однако ноты, выведенные чернилами над его сердцем, принадлежат мне. Не ему.
С отвращением я вырываю свое запястье из его хватки и ухожу.
Феникс оказался прав.
Гораздо проще, когда жертва не подозревает, что ее ждет.
Глава 33
Леннон
Рев толпы отдается пульсирующим ритмом в моих ушах, пока я наблюдаю, как Феникс передвигается по сцене.
Яркие прожекторы освещают его фигуру, и, несмотря на то, что там, где я стою, чертовски жарко, меня пробирает дрожь.
Феникс вкладывает каждую частичку себя в выступление, что одновременно вдохновляет и пугает, насколько гармонично и завораживающе он смотрится там, наверху.
Словно он в своей стихии.
Словно рожден для этого.
К горлу подступает горечь. Я готова убить за то, чтобы узнать, каково это – не только иметь такую несокрушимую уверенность в себе, дабы спеть перед тысячами зрителей, но и обладать столь невероятным талантом, что никто не может отвести от тебя глаз.
Каково это – быть им.
Песня, которую Феникс исполняет, подходит к концу, и свет на сцене гаснет, как это всегда бывает перед последним треком.
Мое сердце замирает в равной степени от досады и интриги.
Сегодня наше третье и последнее шоу в Аризоне, а Уокер до сих пор не спел Sharp Objects.
На этот раз Мемфис, Сторм и Джордж даже не потрудились исполнить вступление. И вновь разочарование фанатов становится ощутимым, когда Феникс поднимает средний палец и желает всем доброй ночи.
– Проклятье, – бормочет рядом со мной Чендлер. – В чем, черт возьми, его проблема?
Приходится прикусить щеку, дабы сдержать улыбку.
Во мне.
* * *
Отказ Феникса исполнять мою песню стал пресловутым слоном в комнате, которого никто так и не приметил.
Или в данном случае в лифте.
Здесь так тихо, что можно услышать, как падает булавка, а двадцать этажей, которые предстоит преодолеть, чтобы добраться до нашего номера, кажутся миллионом.
Хотя Феникс стоит позади меня и я благодарна, что мне не приходится встречаться с ним взглядом, мне хочется, чтобы здесь был кто-нибудь кроме нас.
Особенно когда он произносит:
– Ты никогда не сидишь в гримерке во время шоу.
Не вопрос, а факт.
Тот, что не требует подтверждения.
Я чувствую исходящий от него жар, когда Феникс подходит ближе, нарушая мое личное пространство.
Его дыхание обдувает шею, и он шепчет:
– Когда бы я ни оглянулся, ты всегда стоишь там… наблюдаешь за мной.
Потому что я его ненавижу.
Я выпрямляю спину.
– Как говорится: держи друзей близко, а врагов еще ближе.
Моя кожа покрывается мурашками, когда его пальцы скользят по моей талии.
– Мне необязательно быть твоим врагом, Группи.
Мне хочется напомнить Фениксу, что я не его фанатка, но я слишком потрясена его словами.
Покуда я жива, он никогда не перестанет быть моим врагом.
Я поворачиваюсь к нему.
– В чем дело, Феникс? Не нравится, что я смотрю на тебя? – Я делаю шаг, но он не сдвигается с места, и мое тело оказывается вплотную прижато к нему. – С другой стороны, наверное, ужасно трудно петь краденые слова в присутствии человека, у которого ты их украл, да?
Его взгляд сочится ядом, и я понимаю, что попала в яблочко.
Хоть он никогда в этом и не признается, но в глубине души Феникс знает, что, совершив такой подлый поступок, он не только нарушил правила, но и стал не более чем фальшивкой.
Двери лифта наконец раскрываются, и он обходит меня стороной, пихнув при этом плечом.
– Ой, неужели я задела тебя за живое? – насмехаюсь я, следуя за ним.
Меня охватывает раздражение, когда Феникс не произносит ни слова. Он по-прежнему не доставляет мне удовольствия признанием содеянного. Однако мое раздражение на него быстро сменяется досадой на группу девушек возле его двери.
Настораживает не только то, что им удалось выяснить, в какой комнате Феникс остановился, но и то, что я не в настроении снова провести остаток ночи, гоняясь за ним по городу.
– Разве тебе не положено ходить с охраной?
– Не хочу. – Он достает из кармана ключ-карту. – От них меня охранять не нужно.
Я удерживаю его за запястье, когда он направляется к двери.
– Не делай этого.
Скривив губы, Феникс пронзает меня суровым взглядом голубых глаз.
– Почему? Готова предложить мне что-нибудь получше?
Крохотная вспышка боли – боли, защищенной броней, которую я возвела за последние четыре года, – растекается в моей груди.