– Напиши мне, чтобы я знала, что ты благополучно добрался до дома, – шучу я, пытаясь снять напряжение.
Попытка срабатывает, потому что Джордж посмеивается, пока идет по коридору.
– Обязательно.
Мгновение спустя он исчезает в своей комнате, а на мой телефон приходит сообщение.
Джордж: Хорошо поболтали.
Леннон: Согласна.
Джордж: Поспи немного.
Оставив телефон на тумбочке, я раздеваюсь, чтобы забраться в кровать.
Милая, безопасная территория – то, что мне нужно.
Я натягиваю футболку с Papa Roach через голову, когда меня охватывает желание присоединиться к веселью.
Схватившись за изголовье, я несколько раз изо всех сил ударяю им о стену.
А затем стону. Громко.
Получи, говнюк.
* * *
Меня пронзают крошечные вспышки удовольствия, пробуждая ото сна. Я зажмуриваюсь, когда горячий, влажный язык Феникса нежно ласкает мою плоть, и не желаю просыпаться, несмотря на то, как сильно ненавижу Уокера в реальной жизни.
Потому что в моих фантазиях он не тот придурок, который меня предал.
В моих мечтах он никогда не причинит мне боль.
В моих грезах… он заставляет меня кончать сильнее, чем когда-либо прежде.
– Феникс. – Мой голос опускается до гортанного шепота, когда я сжимаю свою грудь.
Я провожу рукой по телу, чтобы просунуть ее между ног и придать больше реализма маленькой фантазии.
Меня пробирает резкая дрожь, когда пальцы касаются длинных шелковистых прядей. Шок приковывает меня к месту, как только я открываю глаза.
Оказывается, это вовсе не осознанное сновидение, как я думала… Потому что лицо какой-то блондинки находится между моих бедер.
Что-то твердое впивается мне в кожу, и я пытаюсь подняться.
– Что за… – Слова застревают у меня в горле, когда я понимаю, что одно из моих запястий приковано наручниками к изголовью кровати.
Какого черта?
Я собираюсь потребовать, чтобы эта сумасшедшая сука освободила меня, но тут мое внимание привлекает высокая темная фигура в другом конце комнаты.
– Подумал, что наручники помогут тебе погрузиться в полноту ощущений.
Рот Феникса кривится в жестокой ухмылке, и он делает шаг вперед.
Поток света, льющийся из приоткрытой двери ванной, освещает его фигуру с голым торсом, обтянутую одними джинсами, словно он мифический бог… Но именно темный, угрожающий взгляд заставляет мой пульс ускориться.
Подобно опасному зверю, загоняющему свою добычу в угол, он подбирается к изножью кровати.
Гнев, смешанный с возмущением, скручивает мои внутренности.
– Какого дьявола?
Блондинка замирает.
Скрестив руки на груди, Феникс опускает взгляд.
– Ты хочешь узнать, каково это – быть мной, не так ли?
– Я… Ты сумасшедший. – Я бью запястьем о стальное изголовье, надеясь, что наручник сломается. – Гребаный псих.
Феникса откровенно насмехается надо мной.
– В чем дело, Леннон? Не можешь справиться с этим?
Своими словами он словно сыплет соль на рану, которую сам же и нанес.
У этого ненормального есть все, что я когда-либо хотела.
И он использовал меня, чтобы этого добиться.
Нахмурившись, я открываю рот, чтобы напомнить ему об этом, но Феникс прокручивает нож, который вонзил мне в спину.
– Есть причина, по которой на этой сцене я, а не ты.
Если раньше я думала, что ненавижу его, то это меркнет по сравнению с тем, что я испытываю сейчас.
Я чувствую, как ненависть разливается по венам, точно яд, подстегивая меня и дальше провоцировать Феникса.
Мне хочется выгнать его вместе с подружкой, но я скорее вырежу себе голосовые связки тупым ржавым лезвием, чем позволю ему думать, что не сумею справиться с жизнью, которую ему даровала.
Жизнью, которую он украл.
Я смотрю на девушку, она все еще нависает в нескольких дюймах от моих бедер. Тот факт, что она та самая девчонка, которая высмеивала мой вес, придает моему плану особое удовольствие.
Схватив ее за затылок, я бросаю на Феникса зловещий взгляд.
– Продолжай.
Мы не сводим друг с друга враждебных взглядов, пока блондинка осторожно облизывает меня, словно не зная, кто из нас сейчас главный и кого ей следует слушать.
К черту Феникса Уокера.
Я раздвигаю ноги шире.
– Еще.
Она ускоряет движения, но именно чистый голод, проступающий в выражении его лица, когда он наблюдает за мной, заставляет мои соски затвердеть под тонкой, выцветшей тканью футболки.