– И?
– И ты должен быть благодарен, что Леннон прикрыла твою задницу, пока ты зависал на улице и разговаривал по телефону. – Принюхавшись, он выхватывает сигарету у меня изо рта и тушит ее. – Кстати говоря, ты слышал ее голос? Кто бы мог подумать, что она умеет так петь?
Нечто уродливое и горькое стискивает мою грудь.
Я слышал.
Мое молчание только подстегивает его.
– Слушай, дружище. Знаю, ее флирт с Джорджем тебя…
– Мне плевать на Джорджа.
Не считая его связи с Леннон.
Я сжимаю пальцы, пока они не складываются в кулаки. Мысль о том, что эти двое целуются по ту сторону стены, взывает к моей кровожадности. Готов поспорить, если как-нибудь подмешаю ему в выпивку что-нибудь смертельное, никто ничего не заподозрит.
И тут же чувство вины вонзает в меня свои острые когти. Разве ты уже не угробил достаточно жизней, придурок?
Сторм смотрит на разбитую бутылку из-под виски на полу.
– Расскажи мне еще раз, как ты не ревнуешь.
Я показываю ему средний палец.
– Сказал же тебе, тупица. Она просто выскользнула у меня из рук.
Его взгляд останавливается на внушительной вмятине в стене.
– Точно.
Я собираюсь выгнать его, но тут раздается стук в смежную дверь.
А вот и дьявол пожаловал.
– Что?
Входит Леннон. Она никогда не отличалась склонностью к веселью, но сейчас ее поведение серьезнее, чем обычно.
В чем дело, Группи? Техника поцелуев Прекрасного принца оказалась не на высоте?
– Чендлер просил передать, что водитель заберет тебя в семь утра, чтобы отвезти на радиостанцию для интервью.
Водитель будет здесь, а я нет.
– Я пас.
Леннон сдавливает пальцами переносицу.
– Общение со СМИ – неотъемлемая часть жизни известной рок-звезды, Феникс. Если будешь продолжать отменять все интервью и уклоняться от каждой встречи с фанатами, звукозаписывающий лейбл оштрафует тебя за нарушение контракта.
Пусть попробуют.
– Мне плевать. Они могут оштрафовать меня миллион раз, и это все равно не ударит по моему банковскому счету.
У меня больше денег, чем я когда-либо смогу потратить за жизнь. Даже после ежегодного пожертвования значительных сумм в различные благотворительные фонды.
Отвращение искажает черты Леннон.
– Должно быть, это приятно.
Забавно. Насколько я знаю, она хорошо знакома с данной концепцией.
– Да, приятно. – Скрестив руки на груди, я пристально смотрю на нее. – Но тебе ведь это знакомо, принцесса. Папочка поместил тебя в милую башню из слоновой кости, дав тебе все, что ты когда-либо желала, помнишь?
Я наслаждаюсь негодованием на ее лице.
– Катись к черту. В отличие от тебя, я честно зарабатываю деньги.
Боковым зрением я замечаю, как взгляд Сторма мечется между нами.
– Я честно надрывал задницу ради своей карьеры.
Она даже понятия не имеет.
Я продал душу гребаному дьяволу, чтобы оказаться там, где я сейчас, а он не принимает возвраты или обмены.
Большие карие глаза Леннон одаривают меня мстительным взглядом, и она тычет пальцем в мою грудь.
– В карьере лжеца нет ничего достойного.
Боже. Она похожа на детеныша акулы, который только что впервые попробовал кровь и жаждет добавки.
Жаль, что я кусаюсь в ответ.
Сжав в кулак край ее футболки, я притягиваю Леннон к себе. Так близко, что наши носы соприкасаются.
– Ав том, чтобы раздеваться и трясти задницей – есть? Держу пари, папочка так тобой гордится.
Контрольный выстрел срабатывает, потому что она замолкает.
Но я еще не закончил.
Упрекать меня в том, что на моем банковском счету достаточно денег, когда она видела трейлер, в котором я вырос, – низкий поступок.
– Или нет. – Я глажу ее по щеке. – Ну же, Леннон. Почему папочка отмахнулся от своей драгоценной дочурки?
Побледнев, Леннон делает шаг назад, глядя на меня так, будто я самый большой кусок дерьма в мире.
И внезапно я сам чувствую себя таковым.
Прежде чем успеваю понять, почему ее грудь вздымается так часто, она уходит, захлопнув за собой дверь.
– Ты гребаный ублюдок. – Протиснувшись мимо меня, Сторм хватается за ручку и заходит в комнату Леннон.
Что, черт возьми, происходит?
Стены в этом отеле тонкие, как бумага, но я все равно прижимаю ухо к одной из них.
– Что я могу сделать? – спрашивает Сторм нехарактерно мягким голосом.
– Можешь позвать Джорджа? – хрипит Леннон, нанося мне удар под дых.
Все это не имеет смысла. Мы всегда играли на чувствах друг друга.
И продолжаем до сих пор.
В два шага я врываюсь в ее комнату.
– Что не так?
Сразу две вещи застают меня врасплох.