Эли приподнял бровь.
— Что-то случилось?
— Ничего, — быстро сказала она.
Мужчина окинул ее взглядом. И Нора, смутившись, опустила глаза. Ее взору предстала ужасная картина: на мыске белой кроссовки расплылось черное пятно, а юбка была покрыта разводами от воды из прорвавшейся трубы. По инерции она схватилась за волосы, пытаясь заправить выпавшие из пучка пряди за уши, и приготовилась к неизбежному едкому замечанию.
— Что, неудачный день? — в его голосе слышалась необычная участливая нотка. — Что ж, теперь постарайся найти что-нибудь хорошее, по крайней мере, все плохое уже позади.
Нора резко подняла голову и уставилась на него, пытаясь разгадать причину его внезапной… заботливости. Но выражение его лица осталось загадкой, скрытой под солнцезащитными очками. Эли слегка пожал плечами и, высвободив тележку из ее бесчувственных пальцев, покатил ее к машине.
Открыв багажник, он аккуратно выложил из тележки покупки, свернул ее и тоже поставил в багажник. Управившись с этим, он обошел машину, открыл переднюю дверцу и скомандовал:
— Давай. Садись.
Нора не решалась, бросая взгляд с него на машину и снова на него. Природная осторожность подсказывала ей, что надо отказаться.
Не в состоянии признаться, что просто боится оставаться с ним наедине, она не смогла найти благовидного предлога для отказа. К тому же осталось проехать лишь несколько кварталов, и времени на то, чтобы снова опростоволоситься, у нее не будет.
— Ну, давай же, — нетерпеливо позвал он. — Я всего лишь довезу тебя до дома. Обещаю, что не стану к тебе приставать по дороге.
Вдруг Нора почувствовала себя страшно нелепо. В конце концов, он то чем виноват? Ведь это у нее возникают всякие бредовые идеи, когда он рядом.
— Хорошо, — храбро ответила она, подошла к машине, поставила на пол свой портфель и осторожно опустилась на сиденье.
Эли удовлетворенно захлопнул за ней дверь. Он вполне отдавал себе отчет, что это абсурдно, но в какой-то момент испугался, что девушка откажется садиться в машину и под каким-нибудь очередным нелепым предлогом отправится домой пешком.
Не то чтобы это его особенно тревожило. Если ей по душе шагать пешком, волоча за собой эту старушечью тележку, это ее дело. Он совсем не чувствовал себя обязанным, несмотря на то что сегодняшнее утро оставило в его душе неприятный осадок. В любом случае ее понурый вид, подобно высыхающему на солнце цветку, не будил в нем никаких чувств.
Но так или иначе, учитывая, что весть о его женитьбе облетела весь Кисскаунт, Эли не мог позволить себе марать и без того запятнанную репутацию. Что скажут люди, когда увидят, как Нора тащит домой продукты своим ходом, а он разъезжает по городу на автомобиле? Ему-то, собственно, на них наплевать, а вот Шельсе это может повредить.
Конечно, сейчас волноваться не о чем. Нора села, жаль только, что ей так и не удалось расслабиться. Девушка сидела как каменная, плотно сомкнув ноги и сцепив руки на коленях, как натянутая до предела струна.
Эли перевел коробку передач в нейтральную позицию и завел двигатель.
— Бу?
— Да?
— В следующий раз, когда соберешься делать покупки, скажи мне, я дам тебе машину.
— О, но… — она не договорила, и ее лицо засияло, — спасибо, — наконец произнесла она.
Эли наблюдал за ней, пытаясь разгадать природу этой радости.
— Пристегни ремень, пожалуйста.
— О. Конечно. — Некоторое время Нора не двигалась, потом начала разыскивать металлический язычок и, наконец отыскав, потянула. Но резинка застряла где-то на полпути.
Хорошо зная склонность этого механизма к разного рода застреваниям, Эли перекинул руку через девушку.
— Вот так. Дай я тебе помогу. Он немного дурит.
— Ничего. Я сама справлюсь, — быстро проговорила она, отпуская ремень. Девушка повернулась и, пытаясь отстраниться, случайно провела ладошкой по его ладони.
Эли вздрогнул и резко отдернул руку. От невинного легкого прикосновения по его спине пробежала мелкая дрожь удовольствия. Сбитый с толку, он устремил взгляд на девушку.
Неподвижно сидевшая Нора, с широко распахнутыми глазами, напоминала запуганного маленького кролика, чье имя так прочно приросло к девушке много лет назад. Ее бледные фарфоровые щечки тронул легкий румянец.
— Извини, — тихо прошептала она, осторожно укладывая руку на колени. — Я не хотела. Это вышло случайно.
Еще бы. Чего она хотела? Чтобы я поверил в то, что она решила меня соблазнить? Правильно. Осталось только представить, как она обвивает его шею руками и заключает в них его лицо, прижимаясь своим мягким розовым ртом к его губам.
К своему глубочайшему удивлению, Эли почувствовал желание.
Интересно, что это с ним такое происходит? Эли остановился, вышел из машины, приблизился к девушке и, вытянув ремень, воткнул его в паз.
— Послушай, — резко сказал он, усаживаясь на место, — не думай больше об этом, ладно? — С этими словами он съехал с обочины, так и не поняв, какой черт тянул его за язык добавить: — Женщины часто до меня дотрагиваются, так что я уже к этому привык.
— О.
Всего лишь «О», и больше ни звука. И все же по каким-то необъяснимым причинам что-то в ее голосе обожгло его душу. Эли прибавил скорость, давая себе раз и навсегда клятву отказаться от попыток сделать доброе дело.