– Слышал, якобы ты приказал конюху приготовить одну из моих повозок, Хеларан! – закричал отец. – Я не позволю, чтобы ты снова где-то шлялся!
– В мире есть много важных вещей, – ответил Хеларан. – Более важных, чем ты и твои преступления.
– Не говори со мной в таком тоне, – произнес светлорд Давар, приблизившись и тыча в сына пальцем. – Я твой отец.
Служанки заторопились на другой конец комнаты, стараясь не попасться ему на глаза. Шаллан притянула сумку к груди, попытавшись спрятаться в кресле.
– Ты убийца, – спокойно произнес Хеларан.
Отец остановился, его лицо побагровело. Затем он снова шагнул вперед.
– Как ты смеешь! Думаешь, я не могу тебя запереть? Ты мой наследник и считаешь, что я...
В руке Хеларана показалась туманная полоска, превратившаяся в серебристую сталь. Это был Клинок Осколков, примерно шести футов длиной, изогнутый, с толстым лезвием и с незаточенной стороной в форме всполохов пламени или, скорее, небольших волн на воде. На рукояти виднелся драгоценный камень. Когда свет отражался от металла, казалось, что неровные края движутся.
Хеларан оказался Носителем Осколков. Отец Штормов! Каким образом? Когда?
Отец осекся, остановившись на полном ходу. Хеларан спрыгнул вниз с небольшого возвышения и наставил Клинок Осколков на отца, уперев острие ему в грудь.
Светлорд Давар поднял руки раскрытыми ладонями вверх.
– Ты – отвратительная гниль, разъедающая этот дом, – сказал Хеларан. – Мне следовало бы тебя проткнуть. Это было бы милосердием.
– Хеларан... – Эмоции, по всей видимости, покинули отца так же, как кровь отлила от лица, превратив его в белую застывшую маску. – Ты понятия не имеешь о том, что, как ты считаешь, тебе известно. Твоя мать...
– Я не буду выслушивать твою ложь, – ответил Хеларан, крутанув запястьем и повернув меч, все еще упирающийся в грудь отца. – Это несложно.
– Нет, – прошептала Шаллан.
Хеларан наклонил голову и повернулся, не меняя положение меча.
– Нет, – повторила Шаллан. – Пожалуйста.
– Теперь ты заговорила? – спросил Хеларан. – Чтобы его защитить?
Он рассмеялся. Звук вышел похожим на резкий лай. Хеларан отдернул меч от груди отца.
Все еще бледный, тот сел за обеденный стол.
– Каким образом? Клинок Осколков? Откуда? – Он внезапно посмотрел вперед. – Но нет. Не может быть. Твои новые друзья? Они доверили тебе такую ценность?
– Нас ждет важная работа, – ответил Хеларан, повернувшись и подойдя к Шаллан. Он ласково положил руку ей на плечо и продолжил более мягко: – Когда-нибудь я расскажу обо всем, сестра. Приятно снова услышать твой голос до отъезда.
– Не уезжай, – прошептала она. Слова во рту казались шершавыми. Прошли месяцы с тех пор, как она говорила в последний раз.
– Я должен. Пожалуйста, сделай пару рисунков, пока меня не будет. Какие-нибудь причудливые вещицы. Или что-нибудь хорошее. Сможешь?
Она кивнула.
– Прощай, отец, – проговорил Хеларан, затем повернулся и направился к выходу из комнаты. – Постарайся не слишком много тут испортить в мое отсутствие. Время от времени я буду возвращаться и проверять, как идут дела. – Его голос эхом отдавался в коридоре по мере того, как он удалялся прочь.
Светлорд Давар поднялся из-за стола и взревел. Несколько служанок, все еще остававшихся в комнате, выскользнули в боковую дверь, ведущую в сад. Подхватив стул, отец с силой швырнул его в стену, и Шаллан в ужасе отпрянула. Он пнул маленький чайный столик, а затем сильными ударами о пол разбил один за другим все стулья.
Тяжело дыша, он повернулся к Шаллан.
Шаллан заскулила, заметив нечеловеческую ярость в его глазах. Сфокусировав на ней взгляд, отец словно очнулся. Он уронил сломанный стул, повернулся к ней спиной, будто в смущении, и покинул комнату.
Глава 20. Хладнокровие
Форма искусства – для красок и цвета,
Тоскует по песням, что их вызывают.
Очень сложна для художников правда,
Что спрены пришли и судьбу созидают.
Когда Шаллан и ее маленький караван приблизились к источнику дыма впереди, солнце превратилось в тлеющий уголек на горизонте, погружающийся в небытие. Хотя столб дыма стал меньше, теперь она могла разглядеть, что он исходит от трех разных источников и поднимается в воздух, скручиваясь в один.
Шаллан встала на ноги в покачивающейся повозке, когда они начали взбираться вверх по последнему холму, а затем остановились на обочине, всего в нескольких футах от места, откуда ей стало бы видно, что там происходит. Конечно, спуститься с холма – не самая удачная идея, если внизу поджидали бандиты.