Затем дрожь. Древесина в раме яростно затрещала. Неистовая тряска, вода просачивалась во все щели. Что-то было там, в темном хаосе сверхшторма. Оно билось и ударяло в окно, желая попасть внутрь.
Вспыхнул свет, искрясь в каплях воды. Еще одна вспышка.
Затем свет стал постоянным. Устойчивый, как в светящихся сферах, только снаружи. Красноватый. По причине, которую Каладин не мог объяснить, у него возникло ощущение чьего-то взгляда.
Оцепеневший, он потянулся рукой к задвижке, чтобы открыть окно и посмотреть.
– Нужно укрепить ту болтающуюся ставню, – раздраженно проговорил король Элокар.
Свет угас. Треск прекратился. Каладин моргнул, опустив руку.
– Кто-нибудь, напомните мне попросить Накала за этим проследить, – сказал Элокар, расхаживая позади дивана. – Ставня не должна протекать. Это мой дворец, а не деревенская таверна!
– Мы непременно за всем проследим, – успокоил короля Адолин.
Он сидел возле камина, перелистывая альбом с набросками. Его брат занял место рядом на стуле со сложенными на коленях руками. Возможно, последствия его тренировки были болезненными, но он не показывал вида. Достав из кармана маленькую коробочку, Ренарин то и дело ее открывал, вертел в руках, потирал один ее бок, затем со щелчком захлопывал. Он повторял одни и те же действия снова и снова.
Проделывая все это, принц смотрел в пустоту. Похоже, он проводил таким образом много времени.
Элокар продолжал расхаживать. Идрин – глава королевской стражи – стоял рядом с королем, выпрямившись и устремив взгляд зеленых глаз прямо перед собой. Для алети он был темнокожим, возможно, с примесью азианской крови, и носил густую бороду.
Члены Четвертого моста чередовались сменами с его охранниками, как предложил Далинар, и к настоящему моменту Каладин был впечатлен этим человеком и командой, которой тот руководил. Однако, когда звук рога звал к забегу на плато, Идрин поворачивался в ту сторону и на его лице отражалась жажда действия. Ему хотелось быть там, где сражаются. Предательство Садеаса заставило многих солдат в лагере жаждать того же. Они словно хотели получить шанс доказать, насколько сильна армия Далинара.
Cнаружи снова раздался грохот бури. Было странно не мерзнуть во время сверхшторма – в бараке всегда чувствовалась зябкость. Эта комната хорошо прогревалась, хотя и не огнем. Вместо него в очаге установили рубин размером с кулак, и его стоимости хватило бы, чтобы кормить все население родного города Каладина в течение нескольких недель.
Каладин отошел от окна и побрел к камину якобы для осмотра драгоценного камня. В действительности он хотел взглянуть на то, что перелистывает Адолин. Многие мужчины отказывались даже смотреть на книги, считая это занятие неподобающим для своего пола. Похоже, Адолина подобное не смущало. Любопытно.
Дойдя до очага, Каладин миновал дверь в боковую комнату, куда с приходом шторма удалились Далинар и Навани. Каладин хотел поставить внутри охрану. Они отказались.
«Ладно, это единственный путь в комнату, – подумал Каладин. – Там нет даже окна».
Если на стене снова появятся слова, он будет знать наверняка, что туда никто не проник.
Каладин наклонился к очагу, разглядывая рубин, который был закреплен в проволочной клетке. От сильного жара лицо покрылось потом. Шторма, этот рубин оказался так велик, что заключенный в нем свет должен был его ослепить. Тем не менее Каладин мог пристально смотреть в глубину камня и видеть, как внутри движется свет.
Сияние драгоценных камней считалось ровным и спокойным, но это оказывалось верно только по контрасту с дрожащим светом свечей. Если посмотреть вглубь камня, можно было увидеть, как он хаотично переливается, как бушующий шторм. Внутри никакого спокойствия – так не спокоен ни ветер, ни шепот.
– Никогда раньше не видел обогревающий фабриал, я полагаю? – спросил Ренарин.
Каладин взглянул на принца в очках. Тот носил униформу светлорда алети, как и Адолин. Фактически, Каладин никогда не видел их одетыми иначе – кроме Доспехов Осколков, конечно.
– Нет, – ответил Каладин.
– Новая технология, – произнес Ренарин, продолжая поигрывать маленькой металлической коробочкой. – Моя тетя сама его сделала. Не успеваешь моргнуть глазом, как мир в очередной раз изменился.
Каладин хмыкнул.
«Я знаю, каково это».
Часть его жаждала втянуть свет драгоценного камня. Глупый поступок. Штормсвета достаточно, чтобы заставить Каладина засверкать как костер. Он опустил руки и прошелся мимо кресла Адолина.