Аладар был указан в качестве еще одного кронпринца, которого Джасна уважала. Могущественный, известный блестящими политическими маневрами. А еще он любил азартные игры. Возможно, он бы рискнул организовать экспедицию, чтобы найти Уритиру, если Шаллан подчеркнет потенциальные богатства, которые можно обнаружить.
Хатам значился как человек деликатной политики и тщательного планирования. Еще один потенциальный союзник. Про Танадала, Бетаба и Себариала Джасна много не размышляла. Первого она назвала жирным, второго – тупицей, а третьего – возмутительно грубым.
Некоторое время Шаллан изучала самих кронпринцев и их мотивации. В конце концов Газ встал и отряхнул опилки со штанов. Кивнув ей в знак уважения, он пошел перекусить.
– Секунду, мастер Газ, – остановила его Шаллан.
– Я не мастер, – ответил тот, подходя к ней. – У меня всего лишь шестой нан, ваша светлость. Никогда не мог купить себе ничего получше.
– Как много ты задолжал? Конкретно? – спросила она, выудив несколько сфер из своего потайного кармана, чтобы выложить их в кубок на столе.
– Ну, одного из парней, которым я должен, казнили, – ответил Газ, потирая подбородок. – Но есть и другие. – Он помедлил. – Восемьдесят рубиновых брумов, ваша светлость. Хотя, возможно, они им больше не нужны. Теперь, скорее всего, потребуют мою голову.
– Довольно большая сумма для такого человека, как ты. Получается, ты любитель азартных игр?
– Какая разница, – проговорил он. – Пусть будет так.
– И ты мне солгал, – сказала Шаллан, вскинув голову. – Я бы хотела услышать от тебя правду, Газ.
– Выдайте им меня, да и дело с концом, – ответил он и отвернулся, направившись за супом. – Мне уже все равно. В любом случае лучше так, чем быть в бегах, задаваясь вопросом, когда же тебя поймают.
Шаллан проследила взглядом, как он уходит, покачала головой и вернулась к прерванному занятию.
«Она считает, что Уритиру не на Разрушенных равнинах, – подумала Шаллан. – Но откуда такая уверенность? Равнины никогда не были изучены полностью из-за ущелий. Кто знает, что там может найтись?»
К счастью, заметки Джасны были исчерпывающими. Как оказалось, в большинстве древних текстов говорилось, что Уритиру находился в горах. Разрушенные равнины располагались на плоской местности.
«Нохадон мог дойти туда пешком», – подумала Шаллан, обращаясь к цитате из «Пути королей».
Джасна ставила под вопрос истинность данного утверждения, хотя с таким же сомнением она относилась ко всему. Спустя час изучения заметок, когда уже зашло солнце, Шаллан сидела и потирала виски.
– Ты в порядке? – тихо спросил Узор.
Ему нравилось выходить наружу, когда темнело, и она ему не запрещала. Шаллан поискала спрена взглядом и обнаружила его на столе – сложное переплетение выпуклостей на деревянной поверхности.
– Историки, – ответила Шаллан, – просто сборище лжецов.
– М-м-м-м, – довольно прогудел Узор.
– Это не похвала.
– О.
Шаллан захлопнула книгу, которую читала.
– И ведь те женщины – ученые! Вместо того чтобы записывать факты, они собирали мнения и выдавали их за правду. Они прикладывали столько усилий, чтобы опровергнуть друг друга, и ходили вокруг да около важных тем, как спрены вокруг огня – никогда не давая тепла, а только устраивая представление.
Узор загудел.
– Правда у каждого своя.
– Что? Нет, это не так. Правда – это... правда. Это реальность.
– Твоя правда в том, что ты видишь, – озадаченно проговорил Узор. – Чем еще она может быть? То, что ты мне говоришь, – правда. Правда, которая дает силу.
Шаллан посмотрела на него – в свете сфер рельефные выпуклости Узора отбрасывали тени. Она перезарядила сферы вчера ночью во время сверхшторма, пока сидела в задней части повозки. В середине шторма Узор начал жужжать, странно и сердито. А затем стал разглагольствовать на незнакомом ей языке, вызвав панику у Газа и других солдат, которых она пригласила в свое убежище. К счастью, остальные восприняли как должное, что во время сверхшторма могут происходить странные вещи, и с тех пор больше не упоминали о случившемся.
«Вот глупышка, – сказала она самой себе, дойдя до пустой страницы в заметках. – Начни вести себя как ученый. Джасна была бы разочарована».
Шаллан записала последние слова Узора.
– Узор, – произнесла она, постукивая карандашом. Карандаш, как и бумагу, удалось раздобыть у торговцев. – У этого стола четыре ножки. Разве ты можешь утверждать, что это не является правдой, независимой от моей точки зрения?