Палатка Тин оказалась большой и хорошо освещенной. Женщина путешествовала не как простой охранник. Во многих отношениях она была здесь наиболее загадочной личностью. Одна из немногих светлоглазых, помимо самих торговцев. Женщина, которая носила меч.
Шаллан заглянула в открытую палатку и обнаружила нескольких паршменов, сервирующих низкий походный столик, за которым приходилось есть, сидя на полу. Паршмены поспешили удалиться, и Шаллан с подозрением посмотрела им вслед.
Сама Тин стояла около окошка, прорезанного в ткани стенки. Она была одета в свой длинный желто-коричневый плащ, затянутый ремнем на талии и практически закрывающий тело. Он напоминал платье, хотя обтягивал фигуру намного сильнее, чем любое платье, которое когда-либо носила Шаллан. Под плащом женщина носила такие же узкие брюки.
– Я спросила твоих людей, – проговорила Тин, не оборачиваясь, – и они сказали, что ты еще не ужинала. Я приказала паршменам принести еды на двоих.
– Благодарю, – ответила Шаллан, входя внутрь и пытаясь скрыть нерешительность в голосе. Среди этих людей ей следовало вести себя не как испуганной девчонке, а как сильной женщине. Теоретически.
– Я приказала своим людям никого не подпускать близко, – продолжила Тин. – Мы можем говорить свободно.
– Очень хорошо, – ответила Шаллан.
– А значит, – сказала Тин, поворачиваясь, – ты можешь сказать мне, кто ты такая на самом деле.
Отец Штормов! Что это значило?
– Я Шаллан Давар, как и говорила раньше.
– Да, – произнесла Тин, подходя ближе и присаживаясь за стол. – Прошу. – Она жестом указала на место рядом.
Шаллан осторожно села, приняв позу воспитанной леди – согнув ноги набок.
Тин сидела со скрещенными ногами, откинув плащ назад. Она занялась едой, макая лепешку в карри, которое казалось слишком темным и чересчур пахло перцем, чтобы считаться женским.
– Мужская еда? – спросила Шаллан.
– Всегда ненавидела эти разграничения, – ответила Тин. – Я выросла в Ту Байле, мои родители работали переводчиками. Никогда не понимала, что определенная еда считается мужской или женской, пока не посетила родину родителей в первый раз. Но до сих пор подобное разделение кажется мне глупым. Буду есть, что пожелаю, спасибо большое.
Еда Шаллан была более соответствующей и пахла сладким, а не острым. Она начала есть, только теперь поняв, насколько сильно проголодалась.
– У меня есть самоперо, – сказала Тин.
Шаллан подняла взгляд, кусочек лепешки замер в соусе.
– Оно связано с самопером в Ташикке, – продолжила Тин, – в одном из их новых информационных центров. Нанимаешь там посредника, и они могут выполнять разные поручения. Поиск, запросы, даже передавать с помощью самопера твои послания в любой крупный город мира. Очень впечатляет.
– Кажется полезным, – осторожно проговорила Шаллан.
– Так и есть. Можно узнать что угодно. Например, я поручила своему посреднику разузнать все возможное о доме Давар. По всей видимости, это маленькое, отдаленное имение с большими долгами и чудаковатым главой, которого, возможно, уже нет в живых. У него есть дочь, Шаллан, которую, судя по всему, никто никогда не видел.
– Я и есть та дочь, – ответила девушка. – Я бы сказала, что «никто» – это преувеличение.
– Тогда зачем, – проговорила Тин, – неизвестному потомку второстепенного веденского рода путешествовать по Замерзшим землям с группой работорговцев? При этом не уставая повторять, что ее ждут на Разрушенных равнинах и что ее спасение будут праздновать? Что у нее есть могущественные связи, достаточные, чтобы оплатить жалование целого наемного войска?
– Иногда правда более удивительна, чем ложь.
Тин улыбнулась и наклонилась вперед.
– Все в порядке. Со мной можешь не притворяться. На самом деле у тебя здесь все идет как надо. Я подавила свое раздражение и решила вместо этого восхищаться тобой. Ты новичок в нашем деле, но талантливая.
– В нашем деле? – переспросила Шаллан.
– В искусстве мошенничества, конечно же, – пояснила Тин. – Великое действо, когда притворяешься человеком, которым на самом деле не являешься, а затем сбегаешь со всеми богатствами. Мне понравилось, как ты все провернула с дезертирами. Рискованная затея, но она окупилась. Однако теперь ты в затруднительном положении. Притворяясь, что являешься женщиной, стоящей на несколько ступеней выше, чем на самом деле, ты обещаешь огромное вознаграждение. Я устраивала похожую аферу раньше, и самая трудная часть в конце. Если ты не справишься, эти «герои», которых ты наняла, не испытают ни малейшего сомнения, прежде чем вздернуть тебя на виселице. Я заметила, что ты умышленно затягиваешь наше продвижение к равнинам. Не уверена, да? У тебя ум за разум заходит?