Мужчины из Четвертого моста двинулись к своим лошадям, когда Дженет позвала их, чтобы снова рассадить по седлам и начать вторую часть тренировки. Каладин оказался около Адолина, по-прежнему сидящего верхом.
– Спасибо, – нехотя поблагодарил принц.
– За что? – спросил Каладин, шагая мимо него к Капельке, продолжавшей жевать траву, не обращая внимания на суматоху вокруг.
– За то, что не сказал отцу, что именно я втянул тебя во все это.
– Я не идиот, Адолин, – ответил Каладин, взбираясь в седло. – И понимал, во что ввязываюсь.
Он с некоторым усилием оттащил лошадь от еды и получил еще несколько подсказок от конюха. В конце концов Каладин снова поскакал рысью за Натамом. Темп был довольно тряским – он назывался строевой рысью, но Каладин практически подстроился под движения лошади, чтобы не слишком часто плюхаться о седло.
Натам наблюдал за его приближением.
– Так нечестно, сэр.
– То, что я устроил с Грозой?
– Нет. То, что вы так легко скачете. Кажется, это у вас от природы.
Каладин не ощущал ничего подобного.
– Я хотел бы еще немного поговорить о той ночи.
– Сэр, – обратился к нему длиннолицый мужчина. – Мне больше ничего не пришло на ум. Меня немного отвлекли.
– У меня другой вопрос, – сказал Каладин, направляя свою лошадь так, чтобы оба животных шли рядом. – Я спрашивал о твоей смене днем, но что насчет времени сразу после моего ухода? Кто-то, кроме короля, выходил на балкон?
– Только охранники, сэр.
– Скажи мне, кто именно. Может быть, они что-то видели.
Натам пожал плечами.
– Я наблюдал в основном за дверьми. Король некоторое время оставался в гостиной. Думаю, на балкон выходил Моаш.
– Моаш, – повторил Каладин, нахмурившись. – Разве его смена не должна была закончиться раньше?
– Верно, – ответил Натам. – Он остался еще ненадолго, сказал, что хочет проследить, как устроился король. Пока Моаш ждал, решил посторожить балкон. Вы обычно хотите, чтобы кто-то из нас находился снаружи.
– Спасибо. Я спрошу его.
Каладин обнаружил Моаша, когда тот прилежно слушал объясняющую что-то Дженет. Видимо, ему легко давалась верховая езда, впрочем, как и все остальное. Он определенно был лучшим учеником среди мостовиков, когда доходило до сражений.
Нахмурившись, Каладин изучал друга несколько мгновений. Затем его осенило.
«О чем ты думаешь? Что Моаш может иметь какое-то отношение к попытке убийства короля? Глупости».
Это казалось просто смешным. Кроме того, у него не было Клинка Осколков.
Каладин развернул лошадь. Однако сразу же увидел, с кем встретился Далинар. Кронлорд Амарам. Они находились слишком далеко, чтобы Каладин мог расслышать, о чем они говорили, но он увидел удивление, отразившееся на лице Далинара. К светлордам подъехали Адолин и Ренарин, широко заулыбавшиеся после того, как их поприветствовал Амарам.
Захлестнувшая Каладина ярость – внезапная, необузданная, такая сильная, что он почти задохнулся, – заставила его сжать кулаки. Дыхание с шипением вырывалось из горла. Каладин считал, что его ненависть похоронена гораздо глубже.
Он намеренно развернул свою лошадь в противоположном направлении, неожиданно воспылав желанием отправиться в патруль с новичками.
Уехать как можно дальше от лагерей показалось ему отличной идеей.
Глава 26. Вертопрах
Винят наш народ за потерю земли
И города на востоке, у моря вблизи.
Но правду о силе книги клана хранят.
Не наших богов в расколе равнин обвинять.
Не обращая внимания на оружие, Адолин врезался в линию паршенди, впечатавшись плечом в оказавшегося впереди врага. Паршенди застонал, его пение оборвалось, когда Адолин завертелся вокруг своей оси и начал размахивать Клинком Осколков. Следы на оружии отмечали, когда оно рывками проходило сквозь плоть.
Адолин вышел из вращения, игнорируя свечение штормсвета, вытекающего из трещины на плече. Вокруг него падали тела с выгорающими в черепах глазами. Дыхание Адолина, горячее и влажное, заполняло шлем.
«Туда», – подумал он, поднимая Клинок и атакуя.
Рядом собрались его люди. Не мостовики, в кои-то веки, а настоящие солдаты. Он оставил мостовиков позади на штурмовом плато. Принцу не хотелось, чтобы его окружали люди, которые не желают сражаться с паршенди.