– Полагаю, ни одна армия не откажется от нескольких Носителей Осколков, желающих помочь.
– Носителей? Множественное число?
– Ренарин остался внизу.
– Надеюсь, он не сражается.
– Окружен большим отрядом солдат, которые тщательно проинструктированы не давать ему ввязываться в бой. Но отец хотел, чтобы он все-таки увидел, как сражаются.
– Я знаю, что делает Далинар, – сказал Джакамав. – Он пытается продемонстрировать дух сотрудничества, старается прекратить соперничество кронпринцев. Поэтому посылает на помощь Носителей Осколков, даже не в свой забег.
– Ты жалуешься?
– Нет. Посмотрим, как ты расчистишь пространство наверху. Мне понадобится пара секунд, чтобы достать молот.
Адолин усмехнулся под своим шлемом и продолжил подниматься. Джакамав был лендлордом и Носителем Осколков, подчинявшимся кронпринцу Ройону, а также весьма хорошим другом. Было важно, чтобы такие светлоглазые, как Джакамав, увидели Далинара и Адолина активно работающими на благо Алеткара. Возможно, несколько подобных эпизодов покажут значимость доверительного союзничества, а не временной вероломной коалиции Садеаса.
Адолин продолжал карабкаться дальше, Джакамав сразу позади него, до тех пор, пока до вершины не осталось чуть больше десятка футов. Там скопились паршенди с молотами и палицами наготове – оружием для сражения с Носителем Осколков. Снизу несколько лучников выпустили в них стрелы, но те лишь отскочили от Доспехов, не причинив вреда.
«Приступим», – подумал Адолин, вытянув одну руку в сторону и ухватившись за камни другой, и призвал Клинок.
Он воткнул его прямо в каменную стену, развернув плоскость меча вверх, и подтянулся на один уровень с ним.
Затем Адолин ступил прямо на Клинок.
Клинки Осколков невозможно сломать – они с трудом гнутся – и тот держал Адолина. Принц неожиданно получил рычаг и хорошую опору, поэтому, когда он присел и прыгнул, Доспехи подбросили его вверх. Когда Адолин миновал край верхнего яруса, он схватился за камень прямо под ногами паршенди и подтянулся, чтобы броситься в гущу поджидающих врагов.
Они оборвали пение, когда он врезался в них с силой валуна. Встав на ноги, Адолин мысленно призвал Клинок, а затем протаранил плечом одну из групп. Юноша взорвался россыпью ударов, разбив кому-то грудь, кому-то голову. Панцири солдат трескались с отвратительным звуком, а удары отбрасывали их назад, сбивая некоторых с утеса.
Адолин принял несколько ударов на предплечье, прежде чем Клинок наконец сформировался в его руках. Он так размахивал мечом и был сосредоточен на том, чтобы удерживать позицию, что не замечал Джакамава, пока Носитель Осколков в зеленом не вступил в битву с ним рядом, круша врагов своим молотом.
– Спасибо за то, что сбросил целый отряд паршенди мне на голову, – прокричал Джакамав, замахиваясь. – Это был великолепный сюрприз.
Адолин усмехнулся, указывая рукой.
– Куколка.
На верхнем ярусе находилось не много врагов, хотя еще больше паршенди устремились вверх по склону. Перед Адолином и Джакамавом лежала прямая дорога к куколке – громадному продолговатому валуну коричневого и бледно-зеленого цветов. Она крепилась к камням тем же веществом, из которого была сделана оболочка.
Адолин перепрыгнул через судорожно дергающегося паршенди с отнявшимися ногами и бросился к куколке. Джакамав держался следом, позвякивая на бегу. Добраться до гемсердца сложно – оболочка куколки напоминала камень, но с Клинком Осколков преграды не существовало. Они только должны убить существо, а затем прорезать дыру так, чтобы можно было вырвать сердце и…
Куколка оказалась вскрыта.
– Нет!
Адолин забрался на нее и схватился за края дыры, вглядываясь в грязно-фиолетовые внутренности. Куски панциря плавали в слизи, а в том месте, где гемсердце обычно соединялось с венами и сухожилиями, явно зияла пустота.
Адолин развернулся, осматривая вершину плато. Джакамав лязгнул Доспехами и выругался.
– Как они смогли вытащить его так быстро?
Там. Неподалеку рассеивались солдаты паршенди, крича на своем непостижимом ритмичном языке. Позади них стояла высокая фигура в серебристых Доспехах Осколков с развевающимся за спиной красным плащом. На броне блестели заостренные сочленения, выпуклости выдавались, как шипы на панцире краба. Фигура была добрых семи футов ростом, броня делала ее массивной на вид, возможно, потому, что она покрывала паршенди, имевшего панцирь, растущий из кожи.