– А есть...
– Что-то противоположное? – перебила ее Тин. – Чтобы превратить темноглазого в светлоглазого? Насколько я знаю, нет. Если только ты не веришь в истории про Клинки Осколков.
– Это имеет смысл, – ответила Шаллан, расслабившись. – Можно затемнить стекло, закрасив его сверху, но не думаю, что получится его осветлить, не расплавив.
– В любом случае, – сказала Тин, – тебе понадобится пара акцентов из захолустий. Хердазианский, бавлендский, что-то в этом роде.
– Возможно, у меня есть деревенский веденский акцент, – призналась Шаллан.
– Здесь такое не сработает. Джа Кевед – развитая страна, и ваши внутренние акценты слишком похожи один на другой, чтобы иноземцы могли их распознать. Алети не поймут, что ты из деревни, как поймет веденец. Они просто услышат что-то необычное в речи.
– Ты много где побывала, да? – спросила Шаллан.
– Я иду туда, куда ведут ветра. Хорошая жизнь, пока не начинаешь привязываться к вещам.
– Вещам? – переспросила Шаллан. – Но ты... Извини, но ты воровка. Весь смысл в том, чтобы получить как можно больше вещей!
– Я забираю, что могу, но только доказываю себе, насколько недолговечны вещи. Что-то получаешь, что-то теряешь. Прямо как моя работа на юге. Моя команда так и не вернулась с задания. Я наполовину уверена в том, что они сбежали, не дождавшись, пока мне заплатят. – Тин пожала плечами. – Такое случается. Не стоит себя накручивать.
– Что это была за работа? – спросила Шаллан.
Она моргнула и сохранила воспоминание, в котором Тин развалилась на сиденье, помахивая хворостиной, будто дирижируя музыкантами и не беспокоясь ни о чем в мире. Они чуть не погибли пару недель назад, но мошенница восприняла случившееся без большого волнения.
– Крупный заказ, – ответила Тин. – Важная работа для людей, которые заставляют мир меняться. Я до сих пор не получила ответ от тех, кто нас нанял. Может быть, мои люди не сбежали, а просто потерпели неудачу. Точно не знаю.
При этих словах Шаллан заметила, как лицо Тин напряглось. Кожа вокруг ее глаз натянулась, взгляд стал отсутствующим. Она беспокоилась о том, что с ней могут сотворить наниматели. Затем впечатление сгладилось и исчезло.
– Смотри-ка, – сказала Тин, кивнув вперед.
Шаллан проследила за кивком и заметила движущиеся фигуры за несколько холмов впереди. По мере их приближения к равнинам пейзаж постепенно менялся. Холмы стали круче, но воздух немного теплее, а растительность – более пышной. В некоторых долинах, куда стекала вода после сверхштормов, встречались рощи деревьев. Деревья были низкорослыми, не такими, как их величественные собратья в Джа Кеведе, но приятно увидеть хоть что-то, кроме кустов.
Здесь в изобилии разрослась трава. Она предусмотрительно пряталась, втягиваясь в свои норы, когда проезжал караван. Камнепочки были больше, а сланцекорник рос целыми скоплениями. Вокруг него часто вились спрены жизни, похожие на крошечные зеленые соринки.
Во время путешествия они встретили несколько караванов. Их становилось тем больше, чем ближе они оказывались к Разрушенным равнинам. Поэтому Шаллан не удивилась, завидев кого-то впереди. Фигуры, тем не менее, были на лошадях. Кто мог позволить себе таких животных? И почему они без охраны? Судя по всему, их всего четверо.
Макоб прокричал приказ из первой повозки, и караван остановился. Шаллан усвоила из ужасного опыта, насколько опасной может оказаться здесь любая встреча. Хозяева каравана все принимали всерьез. Она обладала властью, но позволяла более опытным людям устраивать остановки и выбирать дорогу.
– Пошли, – сказала Тин, остановив чуллу ударом хворостины, спрыгнула вниз и сдернула с гвоздиков плащ и меч.
Шаллан спустилась, входя в образ Джасны. С Тин она позволяла себе быть собой. С другими приходилось превращаться в лидера. Жестокого, решительного, но, оставалось надеяться, способного воодушевлять людей. В связи с этим она была благодарна Макобу, подарившему ей голубое платье. Оно оказалось сшито из отличного шелка, украшено серебряной вышивкой и выгодно отличалось от ее старого порванного платья.
Они миновали Ватаха и его людей, шедших сразу за головной повозкой. Лидер дезертиров окинул Тин взглядом. Его неприязнь к мошеннице была еще одной причиной уважать ее, не считая криминальных наклонностей.
– Ее светлость Давар и я займемся этим делом, – сказала Тин Макобу, когда они проходили мимо.
– Ваша светлость? – позвал Макоб, вставая и глядя на Шаллан. – Что, если это бандиты?
– Их только четверо, мастер Макоб, – беспечно ответила Шаллан. – День, когда я не смогу справиться с четырьмя бандитами, станет днем, когда я заслужу того, чтобы меня ограбили.