– По долгу службы я обязан присоединиться к вам на поле битвы, ваше высочество, – сказал Амарам, пока они шли. – Но хочу, чтобы вы знали, что я не одобряю наши действия на плато. Нам следует искать пути примирения с королем и Далинаром, а не пытаться раздразнить их еще сильнее.
Садеас фыркнул.
– Не надо вести со мной благородные разговоры. Они работают с другими, но я знаю, что за жестокий ублюдок ты на самом деле.
Амарам сжал челюсти и устремил взгляд вдаль. Когда они добрались до лошадей, он подался вперед, положив руку на плечо Садеаса.
– Торол, – тихо проговорил он, – мир не ограничивается вашими ссорами. Конечно, вы правы насчет меня. Примите это признание с пониманием, что с вами, в отличие от всех остальных, я могу говорить начистоту. Алеткар должен быть сильным перед наступлением грядущего.
Садеас залез на камень, который приготовил конюх. Забраться на лошадь в Доспехах Осколков могло оказаться опасным для животного, если не сделать все правильно. Кроме того, однажды, когда он поставил ногу в стремя, чтобы сесть в седло, оно лопнуло, а он упал на землю.
– Алеткар действительно должен быть сильным, – сказал Садеас, вытянув руку в латной перчатке. – И я добьюсь этого силой кулака и правилом крови.
Амарам нерешительно вложил гемсердце в руку кронпринца, и Садеас сжал его, удерживая поводья другой рукой.
– Вы когда-нибудь беспокоитесь? – спросил Амарам. – О том, что делаете? О том, что мы должны сделать? – Он кивнул в сторону группы хирургов, переносивших раненых через мосты.
– Беспокоюсь? – ответил Садеас. – С чего бы? Я даю беднягам шанс умереть в битве во имя чего-то стоящего.
– Я заметил, что вы часто говорите подобные вещи в последнее время, – сказал Амарам. – Раньше вы были другим.
– Я научился принимать мир таким, каков он на самом деле, Амарам, – ответил Садеас, разворачивая лошадь. – Мало кто способен на такое. Остальные суетятся вокруг, надеются, мечтают, притворяются. Это не изменит ни одной штормовой вещи в мире. Нужно смотреть миру в глаза, видеть всю его грязную жестокость. Нужно признавать его безнравственность. Жить с нею. Вот единственный способ добиться чего-то значительного.
Сжав колени, Садеас направил лошадь вперед, оставив Амарама позади.
Этот человек останется верным. Садеас и Амарам понимали друг друга. Даже то, что теперь Амарам был Носителем Осколков, ничего не изменит.
Когда Садеас и его войско приблизились к армии Хатама, кронпринц заметил, что с соседнего плато за ними наблюдает группа паршенди. Их разведчики становились все смелее. Он отправил отряд лучников, чтобы отогнать их подальше, а затем поскакал к фигуре в сверкающих Доспехах Осколков, возглавляющей армию Хатама. Его ждал сам кронпринц верхом на ришадиуме. Бездна. Эти животные намного превосходили любых других лошадей. Как бы раздобыть такого?
– Садеас? – окликнул его Хатам. – Что ты тут делал?
После короткого раздумья Садеас принял решение, отвел руку назад и швырнул гемсердце через разделяющее их расстояние. Оно ударилось о камень около Хатама и покатилось по земле, слабо сияя.
– Мне было скучно, – прокричал Садеас в ответ. – Подумал, избавлю-ка я тебя от беспокойства.
Затем, игнорируя дальнейшие вопросы, Садеас продолжил путь. Сегодня должна состояться дуэль Адолина Холина, и он решил ни в коем случае ее не пропустить, вдруг паренек опозорится снова.
Несколько часов спустя Садеас устроился на своем месте на трибунах дуэльной арены, теребя шейный платок. Невыносимые вещи – модные, но невыносимые. Он не признался бы ни единой живой душе, даже Иалай, что втайне желал бы носить простую униформу, как Далинар.
Конечно же, Садеас никогда не смог бы так поступить. Не просто потому, что не хотел подчиняться Кодексу и авторитету короля, а потому, что в эти дни военная форма была на самом деле неподходящей одеждой. Битвы, в которых они теперь сражались за Алеткар, не являлись битвами меча и щита.
Важно одеваться в соответствии с играемой ролью. Военные наряды Далинара свидетельствовали о том, что он не владеет ситуацией и не понимает, что за игру затеял.
В ожидании Садеас откинулся назад, в то время как по арене поползли шепотки, заполняя ее, как вода чашу. Сегодня собралось много народа. Трюки Адолина в предыдущем поединке привлекли внимание, а все новое интересовало двор. Вокруг места Садеаса оставалось свободное пространство, чтобы обеспечить ему больше комфорта и уединения, хотя на самом деле он сидел в обычном кресле, встроенном в каменные трибуны в партере арены.