– Как ты думаешь, кто направил наемных убийц? – спросил Садеас достаточно тихо, чтобы, принимая во внимание окружающих их места охранников, не пришлось волноваться, что их подслушают.
– Трудно сказать, – ответила Иалай, отклоняясь в сторону и разворачиваясь, чтобы подставить ему другую часть спины. – Вряд ли это Рутар или Аладар.
Оба поддерживали Садеаса. Аладар с некоторой покорностью, Рутар – всей душой. Ройон был слишком большим трусом, остальные чересчур осторожны. Кто еще мог пойти на такой шаг?
– Танадал, – высказал догадку Садеас.
– Похоже, именно он. Но посмотрим, что мне удастся выяснить.
– Должно быть, те же люди повредили королевскую броню, – предположил Садеас. – Возможно, нам удастся разузнать немного больше, если я воспользуюсь своей властью?
Садеас являлся кронпринцем информации. Это был один из старых титулов, еще из прошлых столетий. С помощью подобных званий распределялись обязанности между кронпринцами. Формально оно наделяло Садеаса властью проводить любые расследования и контролировать соблюдение правил.
– Может быть, – проговорила Иалай с сомнением.
– Но?
Она покачала головой, наблюдая за очередным обменом ударами между противниками внизу. После прошлого раунда поединка одна из перчаток Адолина истекала штормсветом к шумному неодобрению некоторых темноглазых. Почему этих людей вообще сюда пустили? Некоторые светлоглазые не смогли прийти, потому что Элокар зарезервировал несколько мест для своих подчиненных.
– Далинар, – сказала Иалай, – сделал ответный шаг на нашу уловку с назначением тебя кронпринцем информации. Он использовал тот случай как прецедент, чтобы провозгласить себя кронпринцем войны. И теперь каждое твое действие с применением прав кронпринца информации закрепляет его авторитет в конфликте.
Садеас кивнул.
– Так у тебя есть план?
– Не совсем, – ответила Иалай. – Но я над ним работаю. Ты заметил, что Далинар начал патрулировать территории за пределами лагерей? И Внешний рынок. Разве это не должно быть твоей обязанностью?
– Нет, такими вещами должен заниматься кронпринц торговли, но король его не назначил. Однако я вправе следить за порядком во всех десяти лагерях, а также назначать судей и магистратов. Далинару полагалось ввести меня в курс дела, как только произошло покушение на жизнь короля. Но он не сделал ничего подобного.
Садеас секунду обдумывал эту мысль, убрав руку со спины Иалай, позволив женщине сесть ровно.
– Существует слабость, которую мы можем использовать в своих интересах, – сказал Садеас. – У Далинара всегда была проблема с передачей власти. Он никогда никому по-настоящему не доверяет выполнить какую-то работу. Не обратился ко мне, когда следовало. Сам подрывает свое заявление о том, что все части королевства должны работать сообща. Брешь в его броне. Сможешь воткнуть в нее кинжал?
Иалай кивнула. Она использует своих информаторов, чтобы начать задавать вопросы при дворе. Почему, если Далинар пытался выковать лучший Алеткар, он не хотел делиться властью? Почему не привлек Садеаса к защите короля? Почему не открыл двери своего лагеря судьям Садеаса?
Какова реальная власть трона, если он наделяет Садеаса полномочиями, а потом притворяется, что ничего такого не было?
– В знак протеста ты должен отказаться от своего назначения кронпринцем информации, – сказала Иалай.
– Нет. Пока нет. Мы подождем, пока слухи кольнут старину Далинара, заставят его подумать, что нужно было позволить мне выполнить свою работу. Вот тогда, прямо перед тем, как он решит привлечь меня к делу, я откажусь.
Такой поступок еще больше подорвет и Далинара, и само королевство.
Внизу продолжался поединок Адолина. Принц явно не блистал. Продолжая открываться, он пропускал удары. И перед ним юноша, который так часто хвастался своим мастерством? Конечно, он хорош, но и близко не так, как считалось. Не так хорош, как однажды во время битвы, когда Садеас увидел его собственными глазами...
Адолин прикидывался.
Садеас обнаружил, что ухмыляется.
– Что ж, неплохо, – тихо проговорил он.
– Что? – спросила Иалай.
– Адолин дерется не в полную силу, – объяснил Садеас, в то время как юноша почти попал по шлему Эраннива. – Он не торопится показывать свое настоящее мастерство, поскольку боится, что отпугнет остальных и никто не захочет с ним сражаться. Однако, если все будет выглядеть так, будто он еле-еле выиграл эту дуэль, другие могут решиться на поединок.
Иалай прищурилась, наблюдая за боем.