Континент оказался таким громадным. Столько людей, говорящих на языках, которых он не понимал, прячущихся в своих комнатах, своих пещерах, своих долинах.
– ДА, – сказал Отец Штормов. – ТАК ВСЕ И ЗАКОНЧИТСЯ.
– Что? – закричал Каладин ветру. – Что изменилось? Я чувствую...
– ОН ИДЕТ ЗА ТОБОЙ, МАЛЕНЬКИЙ ПРЕДАТЕЛЬ. МНЕ ЖАЛЬ.
Что-то выросло перед Каладином. Второй шторм, с красными молниями, такой огромный, что континент – даже весь мир – казался ничем в сравнении с ним. Все накрыла его тень.
– Я СОЖАЛЕЮ, – сказал Отец Штормов. – ОН ИДЕТ.
Каладин проснулся, его сердце колотилось в груди.
Он чуть не упал со стула. Где же он? Пик, королевский зал совета. Каладин присел на мгновение и...
Его лицо покраснело от смущения. Он задремал.
Адолин стоял рядом, разговаривая с Ренарином.
– Не уверен, выйдет ли что-то из этой встречи, но я рад, что отец на нее согласился. Я почти потерял надежду на то, что случится нечто подобное, учитывая, сколько времени понадобилось посланнику паршенди, чтобы прибыть к нам.
– Ты уверен, что тот, кого ты встретил, – женщина? – спросил Ренарин.
Он выглядел более расслабленно с тех пор, как окончательно установил связь с Клинком пару недель назад, и ему больше не требовалось носить его везде с собой.
– Женщина, Носитель Осколков?
– Паршенди довольно странные, – пожал плечами Адолин.
Он бросил взгляд на Каладина, и его губы сложились в ухмылку.
– Спишь на работе, мостовичок?
Рядом покачивалась протекающая ставня, вода просачивалась сквозь дерево. Навани и Далинар должны находиться в соседней комнате.
Короля не было.
– Его величество! – воскликнул Каладин, неуклюже вскочив на ноги.
– В уборной, мостовичок, – пояснил Адолин, кивнув на другую дверь. – Ты способен спать во время сверхшторма. Впечатляет. Почти так же сильно, как то, сколько слюней ты напустил, пока дремал.
Нет времени для насмешек. Этот сон... Каладин повернулся к балконной двери, часто дыша.
«Он идет...»
Каладин распахнул балконную дверь. Адолин закричал, Ренарин окликнул его, но Каладин не обратил на них внимания, встретившись с бурей.
Ветер все еще завывал, а дождь барабанил по каменному балкону с таким звуком, будто ломались сучья. Однако молнии прекратились, а ветер, хоть и интенсивный, и близко не был настолько сильным, чтобы выворачивать валуны или рушить стены. Шторм растратил большую часть своей силы.
Темнота. Ветер, ударяющий в него из глубин небытия. Каладин почувствовал себя так, словно стоял над самой Пустотой, Бездной, известной в старых песнях под именем Брэйз. Обиталище демонов и чудовищ. Он нерешительно шагнул вперед, в свет, лившийся на мокрый балкон из все еще открытой двери. Он нащупал перила – неповрежденную безопасную секцию – и вцепился в них холодными пальцами. Дождь бил по щекам, просачивался сквозь униформу, пробирался через ткань в поисках тепла.
– Ты с ума сошел? – требовательно спросил Адолин с порога. Каладин едва слышал голос принца сквозь ветер и отдаленные раскаты грома.
Узор тихонько жужжал, пока по повозке стучал дождь.
Рабы Шаллан сбились в кучку и подвывали. Ей бы хотелось, чтобы проклятый спрен вел себя потише, но Узор не отвечал на ее увещевания. По крайней мере, сверхшторм почти закончился. Она хотела выбраться наружу и прочитать, что сообщили об ее родине люди, переписывающиеся с Тин.
Жужжание Узора звучало почти как скулеж. Шаллан нахмурилась и наклонилась к нему ближе. Неужели это слова?
– Плохо... плохо... так плохо...
Сил выскочила из непроницаемой темноты сверхшторма – внезапная вспышка света в ночи. Облетев вокруг Каладина, она приземлилась на железные перила перед ним. Ее платье казалось более длинным и струящимся, чем обычно. Дождь проходил сквозь Сил, не нарушая ее форму.
Она посмотрела на небо и резко оглянулась через плечо.
– Каладин. Что-то не так.
– Я знаю.
Сил повертелась, поворачиваясь то в одну сторону, то в другую. Ее маленькие глазки были широко раскрыты.
– Он идет.
– Кто? Шторм?
– Тот, кто ненавидит, – прошептала она. – Темнота внутри. Каладин, он наблюдает. Что-то случится. Что-то плохое.
Каладин помедлил всего лишь мгновение, затем бросился обратно в комнату, оттолкнув Адолина, и вырвался на свет.
– Приведите короля. Мы уходим. Сейчас же.
– В чем дело? – потребовал ответа Адолин.
Каладин рывком распахнул дверь в маленькую комнату, где ожидали Далинар и Навани. Кронпринц сидел на диване с отсутствующим выражением на лице, Навани держала его за руку. Подобного Каладин не ожидал. Кронпринц не казался испуганным или сумасшедшим, просто погруженным в размышления. Он что-то тихо говорил.