Адолин встал. Некоторые из них были цифрами, верно?
– Тридцать восемь дней, – прочитал Ренарин. – Конец всех народов.
Каладин устало шел по коридорам дворца, повторяя маршрут, по которому он совсем недавно вел остальных. Вниз, к кухне, в коридор с отверстием, ведущим наружу. Мимо того места, где кровь Далинара залила пол, к перекрестку.
Туда, где лежал труп Белда. Каладин опустился на колени, перевернув тело. Глазницы были выжжены. На лбу остались татуировки свободы, эскиз которых рисовал сам Каладин.
Капитан мостовиков закрыл глаза.
«Я подвел тебя», – подумал он.
Белд, лысый мужчина с угловатым лицом, выжил в Четвертом мосту и во время спасения армии Далинара. Он пережил саму Бездну и только для того, чтобы пасть здесь, от руки убийцы со способностями, которыми тот не должен обладать.
Каладин застонал.
– Он умер, защищая, – раздался голос Сил.
– Я должен был суметь сохранить им жизнь, – сказал Каладин. – Почему я просто не отпустил их на все четыре стороны? Почему наделил обязанностями и снова привел к смерти?
– Кто-то должен сражаться. Кто-то должен защищать.
– Они сделали достаточно! И пролили свою долю крови. Мне стоит прогнать их всех. Далинар сможет найти других телохранителей.
– Они сделали свой выбор, – сказала Сил. – Ты не можешь лишить их этого.
Каладин встал на колени, борясь с горем.
«Ты должен научиться различать, когда проявлять заботу, сын. – Голос его отца. – И когда отпустить. Со временем ты обзаведешься мозолями».
У него никогда не было мозолей. Шторм побери, никогда. Вот почему он не стал бы хорошим хирургом. Он не умел терять пациентов.
А теперь, когда он убивал? Когда был солдатом? Какой в этом смысл? Он ненавидел свое умение так хорошо убивать.
Каладин глубоко вздохнул, с усилием взяв себя в руки.
– Он может совершать вещи, на которые я не способен, – выговорил наконец Каладин, открывая глаза и глядя на Сил, стоявшую в воздухе рядом с ним. – Убийца. Это потому, что мне нужно произнести еще какие-то слова?
– Действительно, есть еще слова, – ответила Сил, – но не думаю, что ты к ним уже готов. Тем не менее мне кажется, что ты уже мог бы делать то, что делает он. Если потренироваться.
– Но как он может быть волноплетом? Ты сказала, что у убийцы не было спрена.
– Ни один спрен чести не предоставил бы тому существу средства убивать так, как это делает он.
– Среди людей могут существовать различные точки зрения, – проговорил Каладин, стараясь, чтобы нахлынувшие эмоции не отразились в голосе, когда он переворачивал Белда лицом вниз. Так ему не было видно его выжженных ссохшихся глазниц. – Что, если спрен чести думал, что убийца поступал правильно? Ты ведь помогала мне убивать паршенди.
– Для защиты.
– С точки зрения паршенди, они защищали своего короля, – сказал Каладин. – Для них агрессор – я.
Сил села, обхватив колени руками.
– Я не знаю. Может быть. Но ни один спрен чести не занимается тем, что делаю я. Единственная, кто ослушался. Но его Клинок Осколков...
– Что с ним? – спросил Каладин.
– Он отличается. И очень сильно.
– Для меня он выглядел обычным. Ну, насколько может быть обычным Клинок Осколков.
– Он отличается, – повторила она. – Я чувствую, что должна знать почему. Что-то насчет количества штормсвета, который он потреблял...
Каладин поднялся и прошел по боковому коридору, подняв лампу повыше. В ней были сапфиры, окрашивающие стены голубым. Убийца вырезал отверстие с помощью своего Клинка, проник в коридор и убил Белда. Но Каладин посылал вперед двоих.
Да, второе тело. Хоббер, один из первых спасенных Каладином в Четвертом мосту. Шторм побери этого убийцу! Каладин не забыл, как спас мостовика после того, как все остальные оставили его умирать на плато.
Каладин встал на колени рядом с трупом и перевернул его.
И обнаружил, что тот плачет.
– Я... Я прошу... прощения, – произнес Хоббер, преодолевая эмоции и едва в состоянии говорить. – Я прошу прощения, Каладин.
– Хоббер! – воскликнул Каладин. – Ты жив!
Затем он заметил, что штанины униформы Хоббера перерезаны примерно посередине бедра. Под тканью ноги мостовика потемнели, стали серыми, мертвыми, как рука Каладина прежде.
– Я его даже не видел, – проговорил Хоббер. – Он срезал меня и потом заколол Белда прямо насквозь. Я слушал, как вы сражались. Подумал, что все мертвы.
– Все в порядке, – сказал Каладин. – С тобой все в порядке.