– Я не чувствую ног, – ответил Хоббер. – Им конец. Я больше не солдат, сэр. Теперь я бесполезен. Я...
– Нет, – сказал Каладин твердо. – Ты все еще состоишь в Четвертом мосту. И всегда будешь одним из нас. – Он заставил себя улыбнуться. – Мы просто попросим Камня научить тебя готовить. Как у тебя с рагу?
– Ужасно, сэр, – признался Хоббер. – Я могу спалить даже бульон.
– Значит, будешь соответствовать большинству армейских поваров. Ну же, давай отведем тебя к остальным.
Каладин напрягся, подсунув руки под Хоббера, и попытался его поднять.
Тело отказалось подчиниться. Он испустил невольный стон, положив Хоббера обратно.
– Все в порядке, сэр, – сказал тот.
– Нет, – сказал Каладин, вдыхая свет одной из сфер в лампе. – Не все.
Он снова вздохнул, поднял Хоббера и понес его обратно к остальным.
Глава 34. Цветы и пирожные
Рождены наши боги фрагментом души
Того, кто стремится всех сокрушить.
В немыслимой злобе громит он
Все земли, что встретит в пути.
Они – его спрены, ставка и дар.
Но в будущем примет защитник удар.
Форма ночная в этом тверда —
Он в равной борьбе отомстит.
«Кронпринц Валам, возможно, мертв, ваша светлость Тин, – написало самоперо. – Наши информаторы не уверены. Он никогда не мог похвастать хорошим здоровьем, а теперь, по слухам, болезнь окончательно взяла над ним верх. Его войска спешат осадить Веденар, однако, если он мертв, его незаконнорожденный сын, скорее всего, притворяется, что это не так».
Шаллан уселась обратно, хотя перо продолжало писать. Казалось, что оно движется по своей собственной воле, привязанное к точно такому же перу, которым пользовались компаньоны Тин где-то в Ташикке. После того, как закончился сверхшторм, они разбили обычный лагерь, и Шаллан присоединилась к Тин в ее внушительной палатке. Воздух до сих пор пах дождем, и пол палатки немного протек, намочив ковер. Шаллан думала о том, что лучше было бы надеть не подходящие по размеру ботинки, чем тапочки.
Если кронпринц мертв, что это означало для ее семьи? В последнее время он был одной из главных проблем отца. Ее дом залез в долги, привлекая новых союзников, чтобы заставить кронпринца их выслушать или, возможно, напротив, чтобы его свергнуть. Война за трон могла повлиять на тех, кто владеет долгами ее семьи, и они могут начать требовать их погашения с братьев. Или, наоборот, хаос мог вынудить кредиторов забыть о братьях Шаллан и их незначительном доме. А что насчет Кровьпризраков? Будут ли они еще сильнее настаивать, чтобы им вернули преобразователь или нет?
Отец Штормов! Ей требовалось больше информации.
Перо продолжало двигаться, записывая имена тех, кто боролся за трон в Джа Кеведе.
– Ты знаешь кого-то из них лично? – задумчиво спросила Тин, стоящая около письменного стола, скрестив руки. – Происходящие события могут подарить нам определенные возможности.
– Я была не настолько важна, – скорчила гримасу Шаллан. Это было правдой.
– Так или иначе, возможно, нам придется поехать в Джа Кевед, – сказала Тин. – Ты знаешь культуру, людей. Это будет полезно.
– Но там война!
– Война означает отчаяние, а отчаяние – наш хлеб насущный, детка. Как только мы закончим с твоей затеей на Разрушенных равнинах – может, возьмем еще одного или двух человек в команду – нам, скорее всего, захочется навестить твою родину.
Шаллан почувствовала внезапный укол вины. Из сказанного Тин, из всех ее историй следовало, что она часто принимала кого-то вроде Шаллан к себе под крыло. Помощника, которого можно наставлять. Шаллан подозревала, что подобное случалось отчасти из-за того, что Тин нравилось, когда поблизости есть человек, перед которым можно покрасоваться.
«Должно быть, она очень одинока, – подумала Шаллан. – Все время переезжает, всегда тащит все, что плохо лежит, но ничего не дает взамен. Кроме редких случаев, когда может проявить родительскую заботу о юном воре…»
По стене палатки проползла странная тень. Узор, хотя Шаллан заметила его только потому, что знала, куда смотреть. Когда хотел, он мог становиться практически невидимым, но в отличие от некоторых спренов не был способен исчезнуть полностью.
Самоперо продолжало писать, давая Тин более подробную сводку о том, как обстоят дела в разных странах. Затем последовало любопытное предложение:
«Мы связались с информаторами на Разрушенных равнинах, – вывело перо. – Те, о ком вы спрашивали, действительно разыскиваются. Большинство из них – бывшие солдаты армии кронпринца Садеаса. Он не прощает дезертиров».