– Что там? – спросила Шаллан, поднявшись со стула, и подошла, чтобы получше рассмотреть написанное.
– Я уже давала тебе понять, что нам нужно обсудить этот вопрос, – сказала Тин, вставляя под самоперо чистый лист. – Как я не устаю объяснять, жизнь, которую мы ведем, требует принятия и исполнения трудных решений.
«За голову лидера дезертиров, которого вы называли Ватахом, обещана награда в четыре изумрудных брума, – написало перо. – За остальных по два брума».
– Награда? – требовательно спросила Шаллан. – Я дала людям обещание!
– Тихо! – шикнула Тин. – Мы не одни в этом лагере, глупышка. Если хочешь умереть, просто позаботься о том, чтобы они услышали наш разговор.
– Мы не сдадим их за деньги, – ответила Шаллан тише. – Тин, я дала слово.
– Твое слово? – повторила Тин, рассмеявшись. – Детка, ты думаешь, мы кто? Твое слово?
Шаллан покраснела. Самоперо на столе продолжало писать, невзирая на то, что на него перестали обращать внимание. В записях говорилось о чем-то насчет работы, которой Тин занималась раньше.
– Тин, – проговорила Шаллан. – Ватах и его люди могут пригодиться.
Мошенница покачала головой, перейдя в боковую часть палатки, и налила себе вина.
– Ты должна гордиться тем, чего добилась здесь. У тебя практически нет опыта, а ты смогла справиться с тремя разными группами, убедив их поставить тебя – почти без сфер и совсем без авторитета – командовать. Гениально! Но вот в чем дело. Выдуманная нами ложь и созданные наваждения не настоящие. Мы не можем позволить им превратиться в реальность. Может быть, это самый тяжелый урок, который ты должна выучить.
Тин повернулась к Шаллан, ее лицо посерьезнело, исчезли все признаки расслабленной игривости.
– Когда хорошая мошенница погибает, то обычно из-за того, что начинает верить в свою собственную ложь. Находит что-то по душе и хочет, чтобы сказка не заканчивалась. Продолжает себя обманывать, думая, что держит все под контролем. «Еще один день, – говорит она себе. – Еще один день, а потом…»
Тин выронила чашу. Та ударилась о землю, вино расплескалось по полу палатки и ковру.
«Красный ковер... который когда-то был белым...»
– Твой ковер, – проговорила Шаллан, оцепенев.
– Думаешь, я могла позволить себе увезти ковер, когда покидала Разрушенные равнины? – тихо спросила Тин, перешагнув через пролитое вино, и взяла Шаллан за руку. – Думаешь, мы можем забрать хоть что-то? Все бессмысленно. Ты солгала тем людям. Набила себе цену, а завтра, когда мы доберемся до лагерей, правда ударит по твоему лицу как пощечина. Думаешь, на самом деле можно получить снисхождение для таких, как они? От человека, подобного кронпринцу Садеасу? Не будь идиоткой. Даже если получится облапошить Холина, неужели ты хочешь растратить то небольшое правдоподобие, которое мы сможем подделать, на освобождение душегубов, принадлежащих политическому врагу Далинара?
Шаллан села обратно на стул, взволнованная и от слов Тин, и от самой себя. Ей не стоило удивляться, что мошенница хотела предать Ватаха и его людей. Шаллан знала, что представляла собой Тин, и с готовностью позволяла женщине себя обучать. Честно говоря, Ватах и его люди, скорее всего, заслужили свое наказание.
Но отсюда отнюдь не следовало, что Шаллан их предаст. Она сказала, что они могут измениться. Она дала слово.
«Ложь...»
Только потому, что она научилась лгать, не значило, что можно позволять лжи руководить собой.
Но как она могла защитить Ватаха, не вступая в конфликт с Тин? Был ли у нее вообще такой шанс?
Что сделает Тин, когда выяснится, что Шаллан действительно та девушка, что помолвлена с сыном Далинара Холина?
«Сколько еще, как ты думаешь, сможешь продолжать лгать?..»
– Ну вот, – широко улыбнулась Тин. – Кое-какие хорошие новости.
Шаллан встрепенулась, очнувшись от размышлений, и посмотрела на бумагу, по которой двигалось самоперо.
«Касательно вашей миссии в Амидлатне, – повествовало написанное, – наши покровители передали, что довольны. Они очень хотят узнать, раздобыли ли вы информацию, но я думаю, что это для них второстепенный вопрос. Они закрыли глаза на то, что обнаружили сведения в другом месте – что-то насчет города, который они изучали. Относительно вас, новостей о выжившей цели не поступало. Похоже, что ваши тревоги о провале миссии безосновательны. Что бы ни произошло на борту корабля, это пошло нам на пользу. «Удовольствие ветра» считается пропавшим вместе со всем экипажем. Джасна Холин мертва».