– Но в песнях...
– Сестра! – воззвала Эшонай в ритме решимости. – Иди и посмотри, чего ты добилась!
Венли приблизилась, немного побаиваясь.
– Штормовая форма, – прошептала она в ритме благоговения. – Значит, сработало? Ты можешь находиться в шторме, не подвергаясь опасности?
– И не только, – ответила Эшонай. – Ветра мне подчиняются. И, Венли, я чувствую, как что-то... что-то формируется. Шторм.
– Ты чувствуешь шторм прямо сейчас? В ритмах?
– За ритмами, – ответила Эшонай. Как она могла объяснить? Как описать вкус тому, у кого не было рта, образ тому, кто никогда не имел глаз? – Я чувствую, как собирается буря, превосходящая все то, что мы видели. Мощная, яростная буря. Сверхшторм. Если достаточная часть нашего народа перейдет в эту форму, мы сможем его вызвать. Мы подчиним шторма нашей власти и вызовем их на головы врагов.
Среди наблюдающих за Эшонай распространился гудящий ритм благоговения. Они были слушающими, поэтому могли чувствовать ритм, слышать его. Все были созвучны, находились в одном ритме друг с другом. Совершенство.
Эшонай развела руки в стороны и громко заговорила:
– Оставьте позади ваше отчаяние и пойте в ритме радости! Я заглянула в глаза Наездника Штормов и увидела его предательство. Я заглянула в его разум и увидела, что он намеревается помогать людям, а не нам. Но моя сестра нашла спасение! С этой формой мы сможем стать самостоятельными, независимыми и стереть наших врагов с лица земли, как буря уносит листья!
Гудение в ритме благоговения усилилось, некоторые начали петь. Эшонай купалась в лучах славы.
Она намеренно игнорировала голос глубоко внутри себя, который вопил от ужаса.
Часть 3. Смертельно
Дневник Навани: конструкции с фабриалами
Глава 35. Суммарная нагрузка физического напряжения
Овладев природой всех уз, они дали им имя – связь Нэйхел, учтя влияние на души, оказавшиеся в ее власти. В том описании все ордены оказались объединены с силами, которые заставляют существовать сам Рошар, – десятью волнами, идущими по порядку, по две для каждого ордена. В этом свете можно заметить, что любой орден обязательно разделяет одну волну с каждым из соседей.
Адолин выпустил свой Клинок Осколков.
Владение оружием заключало в себе нечто большее, чем простую практику стоек и усиливающуюся привычку к слишком легкому фехтованию. Хозяин Клинка учился управлять и использовать саму связь. Учился приказывать Клинку оставаться на месте, даже если его выпустили из рук, учился призывать его назад из рук тех, кто мог его поднять. Учился тому, что человек и меч были, в какой-то степени, едины. Оружие становилось частью твоей души.
Адолин умел контролировать свой Клинок таким образом. Обычно. Сегодня же оружие исчезало почти сразу после того, как он выпускал его из пальцев.
Длинное, серебристое лезвие превратилось в белый пар, сохранив свою форму только на краткий миг, как кольцо дыма, и разлетелось облачком переплетающихся белых струй. Адолин зарычал от досады, шагая взад-вперед по плато, и вытянул руку в сторону, чтобы снова призвать оружие. Десять ударов сердца. Временами они казались ему вечностью.
Принц был одет в свои Доспехи без шлема, который он оставил на верхушке ближайшего камня, и поэтому волосы свободно развевались на раннем утреннем ветерке. Он нуждался в Доспехах; его левое плечо и бок были сплошным багровым синяком. Голова все еще болела от падения на землю во время атаки убийцы прошлой ночью. Без Доспехов у него не было бы и малой толики сегодняшней подвижности.
Кроме того, Адолину требовалась их сила. Он продолжал посматривать через плечо, ожидая, что там окажется убийца. Юноша не ложился спать всю вчерашнюю ночь, просидев на полу возле комнаты отца, одетый в Доспехи, скрестив руки на коленях и жуя гребнекорник, чтобы не заснуть.
Однажды его подловили без Доспехов. Больше это не повторится.
«И что ты сделаешь? – подумал Адолин, когда его Клинок появился вновь. – Будешь носить их постоянно?»
Такие вопросы задавала рациональная часть его разума. Но сейчас он не хотел быть рациональным.
Адолин стряхнул с Клинка конденсат, а затем крутанулся и с силой метнул оружие, передавая ему мысленную команду не исчезать. И снова меч распался туманом почти сразу после того, как вырвался из пальцев. Клинок не пролетел даже половины расстояния до груды камней, в которую целился принц.