– Светледи Навани в том зале?
Каладин не ответил.
– Покажи ей это, пожалуйста, – сказала она.
Каладин помедлил и взял бумагу. Он осмотрел ее, но, очевидно, не понял, что держит листок вверх ногами. Это была запись одного из разговоров между Джасной и ее матерью, в котором шла речь об организации помолвки. Связь осуществлялась через самоперо, поэтому существовали две копии: одна, написанная на стороне Джасны, и одна – на стороне светледи Навани.
– Посмотрим, – проговорил Каладин.
– Посмотрим?! – Шаллан обнаружила, что шипит.
Если она не сможет повидать Далинара, тогда... тогда... Шторм побери этого охранника! Она схватила мужчину свободной рукой, когда тот повернулся, чтобы отдать приказ своим людям.
– Это все действительно из-за того, что я тебе солгала? – спросила она чуть мягче.
Он оглянулся на нее.
– Я просто делаю свою работу.
– Твоя работа заключается в том, чтобы оскорблять других и вести себя как осел?
– Нет, я занимаюсь оскорблениями и бываю ослом в свое свободное время. Моя работа заключается в том, чтобы держать таких людей, как вы, подальше от Далинара Холина.
– Я гарантирую, что он захочет меня увидеть.
– Что ж, простите, что слова принцессы рогоедов не вызывают у меня доверия. Не хотите ли пожевать раковин, пока мои люди тащат вас в темницу?
«Ладно, с меня достаточно».
– В темницу? Звучит прекрасно, – ответила Шаллан. – Хотя бы буду подальше от тебя, идиот!
– Ненадолго. Я буду вас допрашивать.
– Что? Не могу ли я выбрать что-нибудь более приятное? Например, казнь?
– Полагаете, я смогу найти палача, способного выдержать вашу глупую болтовню достаточно долго, чтобы подготовить веревку?
– Ну, если ты хочешь меня убить, эту работу всегда может проделать твое дыхание.
Капитан Каладин покраснел, а несколько охранников поблизости начали посмеиваться. Они попытались скрыть свою реакцию, когда он бросил на них недовольный взгляд.
– Мне следовало бы вам позавидовать, – сказал он, поворачиваясь обратно к Шаллан. – Мое дыхание должно находиться близко, чтобы убить, а ваше лицо может уничтожить любого мужчину на расстоянии.
– Любого мужчину? – переспросила она. – Почему же тогда не работает с тобой? Полагаю, вот доказательство того, что ты не так уж и мужественен.
– Я оговорился. Я имел в виду не любого мужчину, а только самцов вашего вида – но не волнуйтесь, я позабочусь о том, чтобы не подпускать к вам наших чулл.
– О? Так твои родители находятся здесь?
Глаза Каладина расширились, и в первый раз Шаллан показалось, что она все-таки его задела.
– Мои родители абсолютно ни при чем.
– Да, в этом есть смысл. Думаю, они не захотят иметь с тобой ничего общего.
– По крайней мере, мои предки обладали достаточным благоразумием не сношаться с губкой! – огрызнулся он, вероятно, имея в виду ее рыжие волосы.
– По крайней мере, я знаю свое происхождение! – огрызнулась она в ответ.
Они свирепо уставились друг на друга. Отчасти Шаллан чувствовала удовлетворение от того, что оказалась способна заставить охранника потерять самообладание, хотя, судя по горящему лицу, с ней произошло то же самое. Джасна была бы разочарована. Как часто она пыталась заставить Шаллан держать язык за зубами? Подлинное остроумие контролируется разумом. Нельзя отпускать его на волю, это все равно что выпустить стрелу наугад.
Шаллан только теперь обнаружила, что широкий коридор погружен в молчание. Огромное количество солдат и прислуги уставились на нее и офицера.
– Ба! – Каладин вырвал свою руку из ее захвата – она не отпускала капитана после того, как привлекла его внимание. – Я изменил свое мнение о вас. Вы явно высокорожденная светлоглазая. Только они способны так бесить.
Он зашагал прочь, направившись к двери королевского зала.
Рядом заметно расслабился Ватах.
– Ввязаться в перепалку с главой охраны кронпринца Далинара? – прошептал он ей. – Разве это разумно?
– Мы спровоцировали инцидент, – ответила Шаллан, успокаивая себя. – Теперь Далинар Холин услышит о нем, так или иначе. Тот охранник не сможет держать мое прибытие в секрете.
Ватах спросил с сомнением:
– Так это часть плана?
– Едва ли, – ответила Шаллан. – Я далеко не так хитра. Но в любом случае сработает.
Она посмотрела на Газа, которого отпустили люди Каладина. Он снова присоединился к ним, хотя их троих все еще держали под пристальным наблюдением.
– Даже для дезертира, – пробормотал себе под нос Ватах, – ты трус, Газ.