Как раз в этот момент один из них заметил Шаллан.
– Подождите-ка, – проговорил Вама, один из нейтральных кронпринцев. – Кто та девушка? У кого-то в свите есть веденка?
– Она говорила с Далинаром, – сказал Ройон. – Есть новости из Джа Кеведа, которые ты скрываешь от нас, Далинар?
– Эй, девушка, – позвала Иалай Садеас. – Что ты можешь рассказать нам о войне за трон на твоей родине? У тебя есть сведения о том убийце? Зачем наемнику паршенди стремиться подорвать ваше королевство?
Все взгляды в зале обратились к Шаллан. На мгновение она почувствовала абсолютную панику. Самые значительные люди в мире расспрашивают, сверлят ее глазами...
И тут она вспомнила рисунок. Ту, кем она была.
– Увы, – ответила Шаллан, – я не слишком смогу вам помочь, светлорды и светледи. Я находилась далеко от родины, когда случилось трагическое убийство, и не имею представления о его причинах.
– Тогда что ты здесь делаешь? – мягко, но настойчиво спросил Хатам.
– Очевидно, что она наблюдает за нашим зверинцем, – прокомментировал Себариал. – То, как вы строите из себя дураков, – лучшее бесплатное развлечение, которое можно найти в этой замерзшей пустоши.
Вероятно, разумнее всего его игнорировать.
– Я подопечная Джасны Холин, – произнесла Шаллан, встретившись глазами с Хатамом. – Я здесь по личным причинам.
– А, – проговорил Аладар. – Воображаемая помолвка, до меня доходили слухи.
– Все верно, – сказал Рутар.
Он имел явно отталкивающий вид, с темными масляными волосами, крепкими руками и бородой вокруг рта. Однако больше всего раздражала его улыбка – улыбка, казавшаяся чересчур хищной.
– Дитя, тебе не составит труда посетить мой лагерь и поговорить с моими писцами? Мне нужно знать, что происходит в Джа Кеведе.
– Я предложу кое-что получше, – вмешался Ройон. – Где ты остановилась, девушка? Приглашаю тебя посетить мой дворец. Я тоже хочу услышать о твоей родине.
Но... она же только что сказала, что ничего не знает...
Шаллан попыталась вспомнить, чему ее учила Джасна. Их не интересует Джа Кевед. Они хотят выудить информацию о ее помолвке – кронпринцы подозревают, что ей есть о чем рассказать.
Двое, только что ее пригласившие, были среди тех, кого Джасна считала наименее сведущими в политике. Другие, подобные Аладару и Хатаму, подождали бы возможности сделать предложение наедине, чтобы не афишировать свои интересы публично.
– Твоя забота неуместна, Ройон, – сказал Далинар. – Она, несомненно, останется в моем лагере и займет место среди моих служащих.
– В действительности, – сказала Шаллан, – я не имела возможности ответить на ваше предложение, светлорд Холин. Я бы с удовольствием воспользовалась шансом поступить к вам на службу, но, увы, уже получила должность в другом военном лагере.
В зале воцарилась оглушительная тишина.
Шаллан знала, что хочет сказать дальше. Рискованная авантюра из тех, которые Джасна никогда бы не одобрила. Так или иначе, девушка обнаружила, что говорит вслух, доверившись интуиции. В конце концов, в искусстве это работало.
– Светлорд Себариал, – проговорила Шаллан, посмотрев в сторону так ненавистного Джасне бородатого мужчины, – первым предложил мне должность и пригласил остановиться у него.
Кронпринц чуть не поперхнулся вином. Прищурившись, он посмотрел на Шаллан поверх бокала.
Она пожала плечами, надеясь, что жест выглядит невинным, и улыбнулась. Пожалуйста...
– Э-э, все верно, – ответил Себариал, откидываясь в кресле. – Она дальняя родственница. Меня замучает совесть, если я не позабочусь о том, где ей остановиться.
– Его предложение было довольно щедрым, – продолжила Шаллан. – Три полных брума содержания в неделю.
Себариал вытаращил глаза.
– Я ничего не знал, – сказал Далинар, переводя взгляд с Себариала на Шаллан.
– Приношу свои извинения, светлорд, – проговорила Шаллан. – Мне следовало сказать вам. Я считаю, что неуместно оставаться в доме того, кто за мной ухаживает. Уверена, вы меня понимаете.
Далинар нахмурился.
– Чего я действительно не понимаю, так это почему кто-то хочет быть ближе к Себариалу, чем необходимо.
– Ах, дядя Себариал вполне терпим, как только вы к нему привыкнете, – сказала Шаллан. – Он как очень раздражающий шум, который в конечном счете перестаешь замечать.