К высокому столу подбежал слуга дома Давар и что-то зашептал на ухо отцу. Шаллан не расслышала его слова, но что бы там ни было, из облика ее отца тут же испарилась любая угроза. Он остался стоять с отвисшей челюстью.
Несколько слуг в красно-коричневых ливреях окружили новоприбывшего. Он шагнул вперед, с особой тщательностью выбирая, куда наступить, словно опасаясь во что-то вляпаться.
– Меня прислал его высочество кронпринц Валам, правитель этих земель. До его внимания дошли дурные слухи, упорно гуляющие по здешним местам. Слухи касательно смерти светлоглазой женщины.
Мужчина встретился взглядом с отцом.
– Мою жену убил ее любовник, – ответил тот. – Который потом совершил самоубийство.
– Некоторые люди рассказывают другую историю, светлорд Лин Давар, – проговорил незнакомец. – Эти слухи... причиняют беспокойство. Они вызывают недовольство его высочества. Если подчиняющийся ему светлорд убивает светлоглазую женщину, имеющую высокий статус, кронпринц не может просто не обращать внимания.
Отец не отреагировал с тем возмущением, которого ожидала от него Шаллан. Он лишь сделал жест в сторону дочери и гостей.
– Прочь, – приказал он. – Освободите место. С тобой, посланник, мы поговорим наедине. Не стоит тащить грязь за порог.
Из-за стола поднялся Тавинар, явно желающий уйти как можно быстрее. Девочка взглянула на Балата и что-то тихо прошептала, когда они уходили.
Отец посмотрел на Шаллан, и она поняла, что снова застыла после упоминания о матери, по-прежнему сидя на своем месте рядом с высоким столом отца.
– Дитя, – мягко проговорил отец, – иди посиди со своими братьями.
Она отошла, пройдя мимо посланника, подошедшего к высокому столу. Его глаза... Это был Редин, незаконнорожденный сын кронпринца. Поговаривали, что отец использовал сына как палача и наемного убийцу.
Так как ее братьев не прогнали из комнаты напрямую, они расселись в креслах перед камином, достаточно далеко, чтобы обеспечить отцу уединение. Братья оставили местечко для Шаллан, и она устроилась рядом с ними, слегка помяв великолепное шелковое платье. Завернутая в многочисленные слои, создающие объем, девочка чувствовала себя так, будто только платье имело значение, а сама она находилась где-то в другом месте.
Бастард кронпринца сел за стол вместе с отцом. Хотя бы кто-то вступил с ним в конфликт. Но вдруг сын кронпринца решит, что отец виновен? Что тогда? Расследование? Шаллан не хотела, чтобы с отцом что-то случилось. Она решила, что остановит тот мрак, который медленно душил их всех. Казалось, что после смерти матери из жизни ее семьи ушел весь свет.
Когда мать...
– Шаллан? – позвал Балат. – С тобой все в порядке?
Она встряхнулась.
– Можно мне взглянуть на кинжалы? С моего стола они выглядели очень красиво.
Виким просто уставился в огонь, но Балат кинул ей свой кинжал. Она неуклюже его поймала и вытащила из ножен, восхитившись тому, как в металлических завитках отражается свет камина.
Мальчики наблюдали за спренами огня, танцующими в пламени. Трое братьев больше не разговаривали друг с другом.
Балат оглянулся через плечо, бросив взгляд в сторону высокого стола.
– Хотел бы я услышать, о чем у них идет речь, – прошептал он. – Может быть, они уволокут его прочь. Будет справедливо, учитывая, что он сделал.
– Он не убивал мать, – тихо произнесла Шаллан.
– Ага. – Балат фыркнул. – Тогда что же произошло?
– Я...
Она не знала. Не могла об этом думать. Только не о том времени, не о том дне. Неужели отец действительно пошел на убийство? Шаллан снова почувствовала озноб, несмотря на тепло очага.
Вновь наступила тишина.
Кто-то... кто-то должен что-то сделать.
– Они разговаривают о растениях, – сказала Шаллан.
Балат и Джушу посмотрели на нее. Виким продолжал пялиться в огонь.
– О растениях, – повторил Балат ровным голосом.
– Да. Мне немного слышно.
– Я ничего не слышу.
Шаллан пожала плечами из многочисленных слоев своего платья.
– У меня слух лучше, чем у тебя. Да, о растениях. Отец жалуется, что деревья в саду никогда его не слушают, когда он приказывает им подчиняться.
«Они теряют листья из-за болезни, – говорит он, – и отказываются отращивать новые».
«Вы пробовали бить их за непокорность?» – спрашивает посланник.
«Все время, – отвечает отец. – Я даже обломал их ветки, но они все равно не подчиняются! Полный беспорядок. Они должны хотя бы убирать за собой».
«Да, это проблема, – говорит посланник, – ведь деревья без листвы вряд ли кому-то нужны. К счастью, есть решение. Когда-то у моего кузена были деревья, которые вели себя таким же образом, и он обнаружил, что требовалось всего лишь петь им песни, и тогда их листья тут же отрастали заново».