– Слишком щедрое! – снова донесся голос Себариала.
– Он что... стоит там и подслушивает? – спросила Шаллан.
– Он хорошо умеет подкрадываться, – ответила Палона. – Ну, пойдем, устроим тебя как следует. Не забудь сказать мне, сколько он тебе пообещал, даже если косвенно, в качестве содержания. Я обо всем позабочусь.
Несколько лакеев сгрузили сундуки Шаллан с экипажа. Ее солдаты до сих пор не прибыли, и девушка надеялась, что они не попали в беду. Шаллан последовала за Палоной в дом, внутри полностью соответствовавший своему наружному классическому дизайну. Много мрамора и хрусталя. Статуи, отделанные золотом. Широкая лестница, ведущая на балкон второго этажа, возвышающийся над вестибюлем. Нигде поблизости Шаллан не заметила притаившегося Себариала.
Палона отвела Шаллан в очень симпатичные покои в восточном крыле. Они были выдержаны в светлых тонах и богато обставлены мебелью, твердый камень стен и пола смягчили шелковыми драпировками и толстыми коврами. Вряд ли она заслуживала такого роскошного внутреннего убранства.
«Полагаю, не стоит чувствовать себя подобным образом, – подумала Шаллан, пока Палона проверяла шкаф на наличие полотенец и простыней. – Ведь я помолвлена с принцем».
Но такое количество роскоши напоминало Шаллан об отце. Кружево, драгоценности и шелк, которые он дарил в попытке заставить ее забыть о... других временах...
Шаллан моргнула, повернувшись к Палоне, которая что-то ей говорила.
– Прошу прощения? – сказала девушка.
– Слуги, – проговорила Палона. – У тебя есть собственная горничная?
– Нет. Хотя, я располагаю восемнадцатью солдатами и пятью рабами.
– И они будут помогать тебе переодеваться?
Шаллан покраснела.
– Я имела в виду, что хотела бы разместить и их, если возможно.
– Возможно, – легко согласилась Палона. – Скорее всего, я даже найду, чем их занять. Полагаю, ты будешь платить им жалование из своего содержания, так же, как и горничной, которую я для тебя найду. Еда подается на втором колоколе, в полдень и на десятом колоколе вечером. Если захочешь перекусить в другое время, обращайся на кухню. Повар, возможно, тебя обругает, при условии, что на этот раз я все же смогу заставить его вернуться. У нас есть штормцистерна, поэтому обычно имеется проточная вода. Если захочешь горячую ванну, мальчишкам понадобится около часа, чтобы подогреть воду.
– Проточная вода? – с воодушевлением переспросила Шаллан. Первый раз она увидела подобное в Харбранте.
– Как я и сказала, штормцистерна, – Палона указала наверх. – Каждый сверхшторм наполняет ее водой, а форма цистерны отсеивает крэм. Не пользуйся ею до полудня после сверхшторма, иначе вода будет мутной. И ты выглядишь чересчур возбужденной.
– Извините, – ответила Шаллан. – У нас Джа Кеведе нет ничего похожего.
– Добро пожаловать в цивилизацию. Надеюсь, ты оставила свою дубину и набедренную повязку у двери. Позволь мне теперь заняться тем, чтобы подыскать тебе горничную.
Маленькая женщина развернулась, чтобы уйти.
– Палона? – позвала Шаллан.
– Да, дитя?
– Спасибо вам.
Палона улыбнулась.
– Ветер свидетель, ты не первая сбившаяся с пути, кого он привел в дом. Некоторые из нас даже остались навсегда.
Она вышла.
Шаллан опустилась на пышную белую кровать и утонула в ней почти до шеи. Из чего ее сделали? Из воздуха и желаний? Кровать была роскошной.
В гостиной – ее гостиной – послышались звуки, возвестившие о прибытии лакеев с сундуками. Несколько мгновений спустя они прикрыли за собой дверь. Впервые за очень долгое время Шаллан поняла, что ей не нужно бороться за выживание или беспокоиться, как бы не оказаться жертвой одного из спутников по путешествию.
И она просто заснула.
Глава 41. Шрамы
Тот акт великого злодейства выходит за рамки бесстыдства, которое до сих пор приписывают орденам. Поскольку борьба в то время была особенно интенсивна, многие объясняют его врожденным духом предательства. После того, как они отказались от клятв, на них напало около двух тысяч человек, уничтоживших большую часть сообщества. Но случившееся коснулось только девяти из десяти, последний заявил, что не бросит своего оружия и не сбежит, и взамен поддержал великую уловку за счет остальных девяти.
Пока Семнадцатый мост строился за его спиной, Каладин коснулся пальцами стенки ущелья.