Он шел мимо сваленных в кучи костей и обломков деревьев, покрытых мхом. В одном месте кружились и спрены гниения, и спрены жизни – маленькие красные и зеленые пылинки, светящиеся вокруг лоз, неуместно пустивших живые побеги из средоточия смерти.
– Я хочу победить того убийцу, – сказал Каладин, удивленный тем, насколько неистовым было его желание.
– Почему?
– Потому что такова моя работа – защищать Далинара.
Сил покачала головой.
– Дело в другом.
– Что? Думаешь, ты стала так хорошо разбираться в человеческих стремлениях?
– Не всех людей. Только в твоих.
Каладин хмыкнул, аккуратно ступая по краю темной лужи. Ему не хотелось провести остаток дня в промокших ботинках. Новая обувь не так хорошо защищала от воды, как должна бы.
– Может быть, – проговорил он, – я хочу победить того убийцу, потому что во всем виноват именно он. Если бы он не убил Гавилара, Тьена не призвали бы в армию, и я бы не последовал за ним. Тьен бы не погиб.
– И ты думаешь, что Рошон не нашел бы другой способ отомстить твоему отцу?
Рошон был лорд-мэром родного городка Каладина в Алеткаре. Он отправил Тьена в армию, чтобы мелочно отомстить, отыграться на отце Каладина за то, что тот оказался недостаточно хорошим хирургом, чтобы спасти сына Рошона.
– Скорее всего, он устроил бы что-то другое, – признал Каладин. – И все же, тот убийца заслуживает смерти.
Он услышал остальных прежде, чем присоединился к ним, их голоса раздавались эхом по дну похожего на пещеру ущелья.
– Я пытаюсь объяснить, – говорил кто-то, – что, скорее всего, никто не задает правильных вопросов. – Голос Сигзила с его бодрым азианским акцентом. – Мы называем паршенди дикарями, и все утверждают, что до того дня, как они повстречались с экспедицией алети, они никогда не видели людей. Если это правда, тогда что за шторм принес им убийцу из Шиновара? Не просто шинского убийцу, а волноплета.
Каладин ступил в круг света от сфер, разбросанных по дну ущелья, которое очистили от мусора после того, как Каладин побывал здесь в последний раз. Сигзил, Лоупен и Камень сидели на валунах, поджидая его.
– Ты имеешь в виду, что Убийца в Белом никогда на самом деле не работал на паршенди? – спросил Каладин. – Или что паршенди солгали о своей полной изоляции?
– Я ничего не имею в виду, – ответил Сигзил, поворачиваясь к Каладину. – Мой наставник учил меня задавать вопросы, вот я их и задаю. Что-то не сходится во всем этом деле. Шиноварцы чрезвычайно плохо относятся к чужеземцам. Они редко покидают свою страну, их никогда нельзя увидеть среди наемников. И теперь один из них носится взад-вперед и убивает королей? Клинком Осколков? Неужели он до сих пор работает на паршенди? Если да, то почему они так долго выжидали, прежде чем снова спустить его с привязи против нас?
– Разве важно, на кого он работает? – спросил Каладин, втягивая штормсвет.
– Конечно, важно.
– Почему?
– Потому что в этом заключается вопрос, – сказал Сигзил, как будто обиженно. – Кроме того, если мы выясним, кто его настоящий наниматель, то, возможно, поймем, каковы его цели, а это, в свою очередь, может помочь нам его победить.
Каладин улыбнулся и попытался пробежать по стене.
Он упал на спину и, оказавшись на земле, вздохнул.
Над ним появилась голова Камня.
– Забавно наблюдать за тобой, – сказал он. – Но ты уверен, что эта штука сработает?
– Убийца ходил по потолку, – ответил Каладин.
– Ты уверен, что он просто не сделал то, чем мы занимались раньше? – скептически спросил Сигзил. – Использовал штормсвет, чтобы приклеить один предмет к другому? Он мог рассеять штормсвет по потолку, прыгнуть на него и приклеиться.
– Нет, – ответил Каладин. Через его губы утекал штормсвет. – Он подпрыгнул и приземлился на потолке. Затем сбежал вниз по стене и каким-то образом отправил Адолина на потолок. Принц не приклеился, он упал в том направлении.
Каладин смотрел, как его штормсвет поднимается вверх и растворяется в воздухе.
– В самом конце убийца... улетел.
– Ха! – воскликнул Лоупен со своего каменного насеста. – Я знал. Когда мы выясним, как это делается, король Хердаза скажет мне: «Лоупен, да, ты сияешь, очень впечатляюще. Но ведь можешь еще и летать. Теперь я разрешаю тебе жениться на моей дочери».
– У короля Хердаза нет дочери, – сказал Сигзил.
– Нет? Мне лгали все это время!
– Ты не знаешь членов королевской семьи своей страны? – спросил Каладин, выпрямляясь.
– Ганчо, я не был в Хердазе с раннего детства. Теперь в Алеткаре и Джа Кеведе столько же хердазиан, сколько и у нас на родине. Как следует дайте мне по голове, если я практически не алети! Правда, не такой высокий и не такой ворчливый.