– Перила королевского балкона срезаны Клинком Осколков, Сигзил. – Каладин сделал глоток. – И нет, не Убийцей в Белом. Та попытка покушения на Элокара была слишком непродуманной.
Сигзил кивнул.
– Кроме того, – продолжил Каладин, – той ночью перила были срезаны после сверхшторма… В противном случае ветер покорежил бы перила. Таким образом, наш диверсант, Носитель Осколков, как-то проник на балкон после шторма.
Лоупен покачал головой, поймав бурдюк, который Каладин бросил обратно.
– То есть мы должны поверить, что один из лагерных Носителей Осколков пробрался во дворец и добрался до балкона, ганчо? И никто его не заметил?
– Мог кто-то другой проделать что-то подобное? – спросил Камень, указывая жестом на стену ущелья. – Пройтись вверх по стене?
– Сомневаюсь, – ответил Каладин.
– Веревка, – предположил Сигзил.
Все посмотрели на него.
– Если бы я хотел, чтобы Носитель Осколков пробрался внутрь, я бы подкупил слугу, чтобы он спустил вниз веревку. – Сигзил пожал плечами. – Ее легко пронести на балкон, возможно, обернув вокруг тела слуги под одеждой. Диверсант и, может, даже несколько его сообщников могли взобраться по веревке, испортить перила и разбить скрепляющий раствор, а затем спуститься вниз. После этого сообщник срезал веревку и вернулся внутрь.
Каладин медленно кивнул.
– Получается, – проговорил Камень, – что если мы выясним, кто заходил на балкон после шторма, то найдем сообщника. Так просто! Ха! Может быть, ты не опьянен воздухом, Сигзил. Нет. Ну разве что совсем чуть-чуть.
Каладин почувствовал себя неуютно. Между штормом и чуть не состоявшимся падением короля на балконе побывал Моаш.
– Я поспрашиваю, – сказал Сигзил, вставая.
– Нет, – ответил Каладин. – Я сам все сделаю. Никому ни слова. Посмотрим, что мне удастся найти.
– Договорились, – произнес Сигзил. Он кивнул в сторону стены. – Сможешь повторить?
– Опять проверки? – вздохнул Каладин.
– У нас есть время, – ответил Сигзил. – Кроме того, полагаю, что Камень захочет посмотреть, не упадешь ли ты все-таки лицом вниз.
– Ха!
– Хорошо, – согласился Каладин. – Но я собираюсь осушить несколько сфер, которые мы используем для освещения.
Он посмотрел на маленькие кучки на слишком чистой земле.
– Кстати, почему вы расчистили мусор в этой части ущелья?
– Расчистили? – переспросил Сигзил.
– Ага, – ответил Каладин. – Можно было не убирать здесь останки, даже если это просто скелеты. Ведь...
Он замолк, когда Сигзил поднял сферу и направил ее на стену, осветив кое-что, не замеченное Каладином прежде. Глубокие борозды, содранный мох и царапины на камне.
Скальный демон. Один из громадных большепанцирников прошел здесь и смел все со своего пути.
– Я не думал, что они подходят так близко к лагерям, – сказал Каладин. – Может быть, какое-то время нам не стоит тренировать здесь новичков, просто на всякий случай.
Остальные кивнули.
– Он ушел, – проговорил Камень. – Иначе нас бы уже давно съели. Это очевидно. Так что вернемся к тренировкам.
Каладин кивнул, хотя те борозды не давали ему покоя всю тренировку.
Несколько часов спустя они привели усталую группу бывших мостовиков назад к баракам. Мужчины из Семнадцатого моста выглядели обессиленными, но казались более живыми, чем до того, как спустились в ущелья. Они оживились еще больше, когда добрались до бараков и обнаружили одного из поваров, помощника Камня, который готовил для них огромный котел рагу.
Когда Каладин и Тефт вернулись к Четвертому мосту, уже совсем стемнело. Еще один помощник Камня тоже занимался рагу, а сам Камень, подошедший немного раньше, чем Каладин, пробовал и критиковал стряпню. Позади рогоеда маячил Шен, собирая миски.
Что-то было не так.
Каладин остановился на границе света, отбрасываемого костром, и Тефт замер за его спиной.
– Что-то не в порядке, – сказал Тефт.
– Ага, – согласился Каладин, изучая людей.
Они все сгрудились с одной стороны костра, некоторые сидели, другие стояли, образовывая группки. Их смех казался натянутым, а позы – нервными. Когда тренируешь людей сражаться, они начинают использовать военные стойки каждый раз, когда чувствуют себя некомфортно. Что-то на другой стороне костра представляло собой угрозу.
Каладин ступил в свет и обнаружил сидящего мужчину в новенькой форме, опустившего руки по бокам и склонившего голову. Ренарин Холин. Странно, но он немного покачивался взад-вперед, уставившись в землю.