– Нет вопросов по оплате? – довольно спросил тот, вытащив из кармана дротик. – Твоя хозяйка всегда спрашивала.
– Светлорд, – ответила Шаллан, – в лучших винных домах не торгуются. Ваша плата будет принята.
В первый раз после своего прихода девушка увидела улыбку Мрэйза, хотя он даже не посмотрел на нее.
– Не навреди Амараму, маленький нож, – предостерег он. – Его жизнь принадлежит другим. Никому ничего не говори и не вызывай подозрений. Тин должна раздобыть информацию и вернуться. Ничего больше.
Он развернулся и дунул дротиком в стену. Шаллан взглянула на остальных четверых людей у огня и несколько раз мигнула, сохраняя воспоминание о каждом из них. Затем, поняв, что ее отпустили, она направилась к лестнице.
Шаллан чувствовала, как Мрэйз смотрит ей в спину, в последний раз поднимая свою духовую трубку. Люк наверху открылся. Все время, поднимаясь по лестнице, она ощущала его пристальный взгляд.
Дротик пролетел прямо под ней, между перекладинами, и вонзился в стену. Учащенно дыша, Шаллан покинула тайную комнату и снова оказалась в верхнем пыльном подвале. Люк закрылся, погрузив помещение в темноту.
Ее самообладание дало трещину, она взобралась по ступенькам, выскочила из здания и остановилась снаружи, глубоко дыша. Улица стала более оживленной из-за множества людей, привлеченных тавернами. Девушка поспешила в обратный путь.
Теперь она поняла, что у нее не было в запасе плана, как провести встречу с Кровьпризраками. Что она собиралась делать? Каким-то образом получить у них информацию? Для этого требуется заслужить их доверие. Мрэйз не из тех, кто доверяет кому попало. Каким образом выяснить, что ему известно об Уритиру? Как отозвать его людей от братьев? Как она сможет...
– Идут следом, – сказал Узор.
Шаллан вздрогнула.
– Что?
– Люди идут следом, – повторил Узор довольным голосом, как будто понятия не имел, в какой степени напряженным было все это приключение для Шаллан. – Ты просила меня наблюдать. Я наблюдал.
Разумеется, Мрэйз послал кого-то следить за ней. Ее снова прошиб холодный пот, она заставила себя двигаться, не оглядываясь.
– Сколько их? – спросила она Узора, который взбирался по боковой стороне ее плаща.
– Один, – ответил спрен. – Женщина в маске, хотя сейчас она в черном плаще. Подойдем поговорим с ней? Вы ведь подружились сегодня?
– Нет. Я бы так не сказала.
– М-м-м-м... – прогудел Узор.
Шаллан подозревала, что он пытается понять природу человеческих взаимоотношений. Удачи!
Что делать? Она сомневалась, что сможет оторваться от хвоста. Та женщина должна иметь опыт в подобных делах, тогда как Шаллан... Ну, она много практиковалась в чтении книг и рисовании картинок.
«Ткачество светом. Могу я что-нибудь сделать с его помощью?»
Ее маскировка все еще работала – темные волосы, спускающиеся на плечи, служили тому подтверждением. Способна ли она создать другой образ и наложить его на себя?
Шаллан втянула штормсвет, и он заставил ее ускорить шаг. Впереди переулок поворачивал между двумя группами многоквартирных домов. Игнорируя воспоминание о похожем закоулке в Харбранте, Шаллан свернула в него быстрым шагом, а затем немедленно выдохнула штормсвет, пытаясь придать тому очертания. Возможно, образ крупного мужчины, перекрывающий ее плащ, и...
Но штормсвет только клубился перед нею, ничего не происходило. Она запаниковала, но заставила себя продолжать двигаться по закоулку.
Не сработало. Почему не сработало? Ведь в своей комнате у нее получалось!
Единственное отличие, которое пришло ей на ум, заключалось в наброске. В своей комнате Шаллан нарисовала детальную картинку. Сейчас у нее таковой не было.
Она залезла в карман и достала лист бумаги с картой. Его обратная сторона была чистой. Из другого кармана Шаллан выудила карандаш, который инстинктивно положила туда раньше, и попыталась рисовать на ходу. Невозможно. Салас почти зашел, стало слишком темно. Кроме того, она не могла прорисовывать детали во время движения и без чего-то твердого, что можно было бы подложить под бумагу. Если Шаллан остановится и будет рисовать, не вызовет ли подозрений? Шторма, она так нервничала, что с трудом держала карандаш.
Ей требовалось место, чтобы спрятаться, присесть и сделать хороший набросок. Вроде одного из тех укромных уголков у дверных проемов, мимо которых она прошла в закоулке.
Шаллан начала рисовать стену.
Стену удавалось рисовать и на ходу. Девушка свернула на боковую улицу, из открытой таверны на нее упал свет. Она не обратила внимания на гулкий смех и крики, хотя некоторые из них, казалось, относились к ней, и изобразила на листке простую каменную стену.