Шаллан подошла к брату, Джикс остался немного позади. Теперь, увидев Балата, охранник расслабился.
– Балат? – робко позвала Шаллан. – Балат!
Он посмотрел на нее и, чуть не опрокинув скамейку, поднялся на ноги.
– Что во... Шаллан! Уходи отсюда. Что ты здесь делаешь?
Он подошел к ней.
Девочка непроизвольно сжалась. Балат говорил как отец. Как только брат взял ее за плечо, она протянула записку от Эйлиты. Лавандовая надушенная бумага, казалось, светилась.
Балат заколебался. В стороне одна громгончая намертво вгрызлась в лапу другой. На землю брызнула ярко-фиолетовая кровь.
– Что там такое? – спросил Балат. – Это же глифпара дома Тавинар.
– Записка от Эйлиты.
– Эйлиты? Дочки? Почему... что...
Шаллан сломала печать, открыв письмо, чтобы прочитать его брату.
– Она хочет пройтись с тобой вдоль ярмарочного ручья. Говорит, что будет ждать тебя там вместе со служанкой, если ты захочешь прийти.
Балат провел руками по своим кудрявым волосам.
– Эйлита? Она здесь. Конечно, она здесь. Все здесь. Ты говорила с ней? Почему... Но...
– Я видела, как ты на нее смотрел, – сказала Шаллан. – В те несколько раз, что вы оказывались рядом.
– Так ты разговаривала с ней? – требовательно спросил Балат. – Без моего разрешения? Ты сказала, что меня заинтересует что-то вроде, – он взял письмо, – этого?
Шаллан кивнула, обхватив себя руками.
Балат оглянулся на дерущихся громгончих. Он сделал ставку, потому что от него ожидали чего-то подобного, но пришел сюда не ради денег в отличие от Джушу.
Парень снова провел рукой по волосам и опять посмотрел на письмо. Он не был жестоким человеком. Шаллан знала, что странно так думать, учитывая то, что он иногда делал. Но она знала и доброту, которую он показывал, и силу, что была скрыта в нем. Пока мать их не оставила, брат не казался околдованным смертью. Балат мог вернуться, перестать быть таким. Он мог.
– Мне нужно... – Балат выглянул из-под тента наружу. – Мне нужно идти! Она будет ждать меня. Я не должен заставлять ее ждать.
Он застегнул свою куртку.
Шаллан горячо кивнула, последовав за ним из павильона. Джикс тащился следом, хотя пара человек окликнула его. Вероятно, в этом павильоне его знали.
Балат вышел на солнечный свет. В мгновение ока он показался другим человеком.
– Балат, – позвала Шаллан. – Я не увидела там с тобой Джушу.
– Он не пошел в павильон.
– Что? Я думала...
– Я не знаю, куда он отправился. Он встретился с какими-то людьми сразу после того, как мы приехали.
Брат посмотрел в сторону отдаленного ручья, сбегавшего с холмов и огибающего ярмарку по каналу.
– Что мне ей сказать?
– Откуда мне знать?
– Ты тоже женщина.
– Мне четырнадцать!
В любом случае ей не удастся провести время при дворе. Отец сам выберет ей мужа. Единственная дочь светлорда Давара была слишком ценной, чтобы растрачивать ее время на такие непостоянные вещи, как ее собственные способности и решения.
– Думаю... Думаю, я просто поговорю с ней, – решил Балат.
Он убежал, не произнеся больше ни слова.
Шаллан проследила, как удаляется брат, а затем присела на камень и задрожала, обхватив себя руками. Это место... этот тент... он был ужасным.
Она просидела довольно много времени, стыдясь своей слабости, но также испытывая гордость. У нее получилось. Немного, но она сделала хотя бы что-то.
В конце концов девушка поднялась и кивнула Джиксу, чтобы тот отвел ее назад, к ложе. К этому времени отец уже, наверное, закончил встречу.
Оказалось, что он завершил одну встречу, только чтобы начать следующую. Незнакомый Шаллан мужчина сидел рядом с отцом с бокалом холодной воды в руке. Высокий, худощавый, голубоглазый, с черными волосами без единого намека на примесь в родословной, он носил одежду такого же оттенка. Незнакомец взглянул на Шаллан, когда она зашла в ложу.
Мужчина ахнул, уронив бокал на стол. Поймав его в стремительном рывке и не позволив перевернуться, он снова уставился на Шаллан, отвесив челюсть.
Через секунду его лицо изменилось, приняв выражение обыденного безразличия.
– Неуклюжий идиот! – проворчал отец.
Незнакомец отвернулся от Шаллан и тихо заговорил с отцом. Мачеха Шаллан стояла в стороне, вместе с поварами. Девушка проскользнула к ней.
– Кто это?
– Не имеет значения, – ответила Мализа. – Он говорит, что принес вести от твоего брата, но сам такого низкого дана, что даже не может показать документ о своем происхождении.