– Например, картографы? Или короли, которые поручали им выполнить карты? Уверена, некоторые из них все же побывали там. Так почему столь сложно отметить его на карте Рошара?
– Может быть, они хотели сохранить его местоположение в секрете?
Шаллан прилепила карту к стене с помощью воска долгоносиков из запасов Джасны и отступила назад, сложив руки. Она еще не облачилась в дневную одежду, и на ней был халат с открытыми руками.
– Если это так, то со своей работой они справились просто великолепно.
Девушка вытащила еще несколько карт того времени, изготовленных в других королевствах. На каждой, как отметила для себя Шаллан, исходная страна была представлена гораздо большей по размеру, чем должна быть. Она прикрепила к стене и эти карты.
– Каждый отмечает Уритиру в разных местах, – проговорила Шаллан. – Примечательно близко к своим землям, но не на их территории.
– На каждой из них – разные языки, – ответил Узор. – М-м-м... здесь есть закономерность.
Он начал пытаться выговорить письмена.
Шаллан улыбнулась. Джасна считала, что некоторые из них написаны на языке зари, мертвом языке. Ученые годами пытались...
– Король Бехардан... что-то непонятное... приказал, возможно... – произнес Узор. – Карту? Да, похоже, речь идет о карте. А следующее слово, наверное, рисовать... рисовать... кое-что, чего я не пойму...
– Ты читаешь ее?
– Здесь есть закономерность.
– Ты читаешь на языке зари?
– Не очень хорошо.
– Ты читаешь на языке зари! – воскликнула Шаллан.
Она подскочила к карте, рядом с которой парил Узор.
– Ты сказал, Бехардан? Может, Баджерден... Нохадон собственной персоной.
– Баджерден? Нохадон? У людей так много имен?
– Одно почетное, – объяснила Шаллан. – Его настоящее имя считается недостаточно симметричным. Ну, я полагаю, на самом деле оно вообще не симметричное, поэтому столетия назад арденты дали ему новое имя.
– Но... новое тоже не симметричное.
– Звук «х» может заменять любую букву, – проговорила Шаллан рассеянно. – Мы пишем его как симметричную букву, чтобы сделать слово равновесным, но добавляем специальный знак, чтобы указать, что оно звучит как «х», так слово легче произносить.
– Что... Но как вы можете притворяться, что слово симметричное, когда это не так!
Шаллан проигнорировала его шипение, уставившись на чужую письменность, которая предположительно была на языке зари.
«Если мы найдем город Джасны, – подумала Шаллан, – и если там действительно есть записи, они могут оказаться на этом языке».
– Нужно проверить, как много ты можешь перевести с языка зари.
– Я не читаю на нем, – ответил Узор раздраженно. – Лишь предположил смысл нескольких слов. Имя я могу перевести, потому что оно содержит те же звуки, что и города выше на карте.
– Но они написаны не на языке зари!
– Письменности происходят одна от другой. Очевидно.
– Настолько очевидно, что ни один человеческий ученый об этом не догадался.
– Ты недостаточно хорошо разбираешься в закономерностях, – сказал Узор самодовольно. – Ты абстрактная. Ты думаешь, используя ложь, и затем убеждаешь себя в ней. Это очаровательно, но не подходит для закономерностей.
«Ты абстрактная…»
Шаллан обогнула кровать и вытащила из стопки книгу, написанную ученой Али-дочерью-Хасвет из Шиновара. Шинских ученых было особенно интересно читать, потому что их взгляды на остальной Рошар отличались свободой и независимой точкой зрения.
Она нашла отрывок, который искала. Джасна подчеркнула его в своих заметках, поэтому Шаллан послала за полной книгой. Деньги Себариала, которые он действительно платил, пришлись очень кстати. Ватах и Газ по ее просьбе провели последние несколько дней среди торговцев книгами, спрашивая «Слова сияния» – книгу, которую Джасна дала ей перед смертью. Поиски были неудачными, хотя один торговец утверждал, что может заказать ее из Холинара.
– Уритиру связывал все народы, – прочитала Шаллан в работе шинской писательницы. – И временами был нашим единственным путем во внешний мир с его нечестивыми камнями. – Она посмотрела на Узора. – Что это значит для тебя?
– Значит то, что сказано, – ответил тот, все еще вися перед картой. – Что Уритиру был хорошей связью. Возможно, дороги?
– Я всегда читала фразу в переносном смысле. Связанный целями, мышлением и учениями.
– А. Все ложь.
– Что, если это не метафора? Что, если ты прав?
Девушка поднялась, прошла через комнату к картам и прикоснулась пальцами к Уритиру в центре.