Снова установив контакт, Шаллан написала братьям лишь об одном. Покинуть поместье Давар. Взять деньги, посланные Джасной, и бежать на Разрушенные равнины. На данный момент она сделала все, что могла.
Бросившись через комнату, девушка запрыгала на одной ноге, натягивая туфлю, и пронеслась мимо карт.
«Я разберусь с вами позже».
Пора очаровать жениха. Так или иначе. В романах, которые она читала, все казалось так просто. Похлопать ресницами, залиться румянцем в подходящий момент. Ну, в тот последний раз всего этого хватало. Разве что было не всегда уместно. Шаллан застегнула рукав на безопасной руке, задержавшись в дверях, оглянулась и увидела на столе папку с набросками и карандаш.
Она не хотела опять уходить без них, поэтому сложила все в сумку и выбежала наружу. На пути через беломраморный дом Шаллан миновала Палону и Себариала, которые устроились в комнате с огромными стеклянными окнами, располагавшимися с подветренной стороны и выходящими в сад. Палона лежала вниз лицом с обнаженной спиной, наслаждаясь массажем, а Себариал полусидя ел сладости. За трибуной в углу стояла молодая женщина и декламировала им стихи.
Шаллан было трудно судить этих двоих. Себариал. Умный гражданский стратег или праздный обжора? Или и тот, и другой? Палона определенно наслаждалась предметами роскоши, но не казалась ни капельки высокомерной. Последние три дня Шаллан провела, изучая бухгалтерские книги Себариала, и обнаружила, что они в абсолютном беспорядке. В некоторых областях он казался очень умным. Как же он так запустил бухгалтерию?
Шаллан не слишком хорошо ладила с цифрами, особенно по сравнению со своим искусством, но в некоторых случаях получала удовольствие от математики и решила заняться бухгалтерскими книгами Себариала.
Газ и Ватах ждали ее за дверью. Они последовали за ней к экипажу Себариала, который был предоставлен к услугам Шаллан с одним из ее рабов в качестве лакея. Эн сказал, что занимался подобной работой прежде, и улыбнулся ей, когда девушка поднялась на подножку. Отрадно видеть. Шаллан не могла припомнить, чтобы пятеро рабов улыбались во время их путешествия, даже когда она освободила их из клетки.
– К вам хорошо относятся, Эн? – спросила она, когда раб открыл перед ней дверцу экипажа.
– Да, хозяйка.
– Скажешь мне, если что-то изменится?
– Э-э, да, хозяйка.
– А ты, Ватах? – спросила она, поворачиваясь к бывшему дезертиру. – Как тебе ваши покои?
Он хмыкнул.
– Полагаю, это означает, что ты теперь спокоен?
Газ усмехнулся. Коротышка улавливал игру слов.
– Вы выполнили наше соглашение, – сказал Ватах. – Отдаю вам должное. Мои люди счастливы.
– А ты?
– Скучаю. Все, что мы делаем, – сидим целыми днями, получаем жалование, которое вы платите, и ходим по кабакам.
– Большинство мужчин посчитали бы такую работу идеальной.
Она улыбнулась Эну и поднялась в экипаж.
Ватах закрыл за ней дверь, потом заглянул в окно.
– Большинство мужчин – идиоты.
– Ерунда, – улыбнулась Шаллан. – Согласно законам статистики, идиоты только половина из них.
Ватах хмыкнул. Она научилась интерпретировать его хмыканье, составляющее сущность разговора дезертира. Оно примерно означало: «Я не собираюсь признавать, что это шутка, потому что может пострадать моя репутация законченного и полного тупицы».
– Полагаю, – сказал он, – мы поедем сверху.
– Спасибо за предложение, – отозвалась Шаллан и опустила шторку на окне.
Снаружи опять гоготнул Газ. Оба заняли места охранников сзади, в верхней части экипажа, а Эн присоединился к кучеру спереди. Это был самый настоящий экипаж, запряженный лошадьми и со всем, что полагается. Шаллан сначала почувствовала себя неудобно, попросив им воспользоваться, но Палона лишь рассмеялась.
– Бери все, что хочешь! У меня есть свой, а если экипажа Тури нет на месте, у него появится отличный предлог не поехать, когда кто-то попросит его о визите. Он любит такие вещи.