– Ты ничего не помнишь? – спросила, вставая, Навани у Далинара.
– Нет. – Он повернулся к Адолину. – Я думаю, теперь уже очевидно, что за каждой надписью стоял я. Что так сильно беспокоит тебя, сын?
– Мысль, что ты царапаешь по земле, – объяснил Адолин, поежившись. – Погруженный в одно из своих видений, не контролирующий себя.
– Всемогущий выбрал для меня странный путь, – проговорил Далинар. – Почему я должен получать информацию подобным образом? Почему не сказать мне что-то прямо в видениях?
– Ты ведь понимаешь, что это предсказание, – тихо сказал Адолин. – Видение будущего. Способность Несущих Пустоту.
– Да. – Далинар прищурился. – «Ищи центр». Что ты думаешь, Навани? Центр Разрушенных равнин? Какая истина там скрыта?
– Паршенди, очевидно.
Они говорили о центре Разрушенных равнин так, будто уже знали, что это за место. Но ни один человек не бывал там, только паршенди. Для алети слово «центр» означало всего лишь огромный простор неисследованных плато за пределами разведанной области.
– Да. Но где? Может, они перемещаются? Может, и нет никакого города паршенди в центре?
– Они могли бы перемещаться, только если у них есть преобразователи, – ответила Навани, – в чем я лично сомневаюсь. Они укрепились в каком-то одном месте. Паршенди не кочевники, и нет никаких причин для того, чтобы они передвигались по равнинам.
– Если мы сможем заключить мир, – размышлял Далинар, – достичь центра станет намного легче... – Он посмотрел на Адолина. – Пусть мостовики замажут царапины крэмом, а затем прикроют эту часть пола ковром.
– Я прослежу.
– Хорошо, – произнес Далинар, выглядевший отстраненным. – Потом, сын, поспи немного. Завтра важный день.
Адолин кивнул.
– Отец, ты знал, что среди мостовиков есть паршмен?
– Да. Он был среди них с самого начала, но ему не давали оружия, пока я не разрешил.
– Почему ты так поступил?
– Из любопытства. – Далинар повернулся и кивнул в сторону глифов на полу. – Скажи мне, Навани. Если считать, что цифры ведут обратный отсчет к какой-то дате, это будет день, когда придет сверхшторм?
– Тридцать два дня? – задумалась женщина. – Как раз наступит середина Плача. Через тридцать два дня – даже не точная дата конца года, а за два дня до него. Я не могу понять, какой в ней смысл.
– А, в любом случае, это слишком удобный ответ. Отлично. Давайте позволим охранникам вернуться обратно и заставим их поклясться в соблюдении секретности. Не хотелось бы спровоцировать панику.
Глава 51. Наследники
Вкратце, если кто-либо предполагает, что Казила невиновен, то ему следует посмотреть на факты и опровергнуть их во всей их полноте; утверждение о том, что Сияющие были лишены неприкосновенности ради исполнения приговора над одним из них, тем, кто, очевидно, связался с нездоровыми элементами, является признаком самого нерадивого суждения, поскольку пагубное влияние врага требовало бдительности во всех случаях – и во время войны, и во время мира.
На следующий день, не успев толком высушить голову после утренней ванны, Адолин сунул ноги в ботинки. Удивительно, на что способны горячая вода и немного времени для размышления. Принц принял два решения.
Во-первых, он больше не собирался волноваться из-за странного поведения отца во время его видений. Все, что происходило: видения, приказ о восстановлении Сияющих рыцарей, подготовка к катастрофе, которая могла случиться, – все это было одним целым. Раньше Адолин уже решил верить, что отец не сошел с ума. Дальнейшие волнения бессмысленны.
Второе решение могло навлечь на него беду. Он покинул свои покои и вошел в гостиную, где уже обсуждали план действий Далинар, Навани, генерал Хал, Тешав и капитан Каладин. К его разочарованию, Ренарин в униформе Четвертого моста охранял дверь. Он отказался изменить это свое решение, несмотря на то, что Адолин настаивал.
– Нам снова понадобятся мостовики, – сказал Далинар. – Если что-то пойдет не так, нам, возможно, потребуется быстро отступить.
– Я подготовлю к нужному дню Пятый и Двенадцатый мосты, сэр, – ответил Каладин. – Эти две бригады, по-видимому, с ностальгией относятся к своим мостам и с любовью вспоминают о том времени, когда их носили.
– Разве то время не было кровавым кошмаром? – спросила Навани.
– Было, – подтвердил Каладин, – но солдаты – странный народ, ваша светлость. Несчастье их объединяет. Те люди никогда не захотели бы вернуться к прошлому, но в душе они по-прежнему мостовики.