– Значит, вы говорите, что наши способности...
– …когда-то считались признаком того, что человек становился Сияющим рыцарем, – закончила Джасна.
– Но ведь мы женщины!
– Верно, – беспечно проговорила принцесса. – Спрены не страдают от человеческих предрассудков. Забавно, правда?
Шаллан перестала тыкать в спрена-узор и подняла голову.
– Среди Сияющих рыцарей были женщины?
– Статистически приемлемое число. Но не беспокойся, что вскоре тебе придется размахивать мечом, дитя. Образ Сияющих на поле битвы – преувеличение. Из прочитанного мною следует, хотя записи, к сожалению, недостоверны, что на каждого Сияющего, посвятившего себя сражениям, приходилось трое других, занимавшихся дипломатией, наукой или другими занятиями на службе обществу.
– О...
Почему же Шаллан разочарована этим фактом?
Глупая. Воскресли незваные воспоминания. Серебристый меч. Узор из света. Правда, которую она не могла признать. Зажмурившись, Шаллан отогнала их прочь.
Десять ударов сердца.
– Я изучала спренов, о которых ты мне рассказала, – продолжила Джасна. – Существ с головами-символами.
Шаллан глубоко вздохнула и открыла глаза.
– Он один из них, – проговорила она, указывая карандашом на узор, который приблизился к койке и двигался по ней вверх-вниз, как ребенок, прыгающий с дивана. Он казался не угрожающим, а невинным, даже игривым, и вряд ли разумным. И Шаллан испугалась этого существа?
– Подозреваю, что так и есть, – ответила Джасна. – Многие спрены проявляют себя здесь иначе, чем в Шейдсмаре. То, что ты нарисовала раньше, было их формой там.
– Этот экземпляр не особенно впечатляет.
– Да. Признаюсь, что разочарована. Мне кажется, что мы упустили что-то важное насчет него, Шаллан, и это меня раздражает. У криптиков внушающая страх репутация, и все же их первый представитель, которого мне удалось встретить, выглядит...
Узор вскарабкался по стене, спустился, затем забрался обратно и снова соскользнул вниз.
– Слабоумным? – подсказала Шаллан.
– Возможно, ему просто требуется больше времени, – ответила Джасна. – Когда я впервые установила связь с Айвори... – Она внезапно замолкла.
– Что? – спросила Шаллан.
– Извини. Он не любит, когда я говорю о нем. Начинает волноваться. Нарушение рыцарями их клятв было очень болезненным для спренов. Много спренов умерло; я уверена в этом. Хотя Айвори не хочет говорить о том дне, я поняла, что совершенное нами считается предательством у таких, как он.
– Но...
– Хватит об этом, – отрезала Джасна. – Извини.
– Хорошо. Вы упомянули криптиков?
– Да.
Джасна потянулась к рукаву, покрывающему ее безопасную руку, и достала сложенный листок бумаги – один из рисунков символоголовых, сделанных Шаллан.
– Так они сами себя называют, хотя мы, скорее всего, назвали бы их спренами лжи. Им не нравится это имя. Как бы там ни было, криптики управляют одним из больших городов в Шейдсмаре. Думай о них как о светлоглазых когнитивной реальности.
– Так это существо, – произнесла Шаллан, кивнув на узор, который кружился в центре каюты, – что-то наподобие... принца на их стороне?
– Что-то похожее. Существуют сложные противоречия между ними и спренами чести. Политика спренов – не то, чему я могла посвятить много времени. Этот спрен станет твоим спутником и обеспечит возможность преобразовывать, кроме всего прочего.
– Всего прочего?
– Посмотрим, – ответила Джасна. – Это сводится к природе спренов. Что показало твое исследование?
С Джасной все казалось научной проверкой. Шаллан сдержала вздох. Именно поэтому она предпочла последовать за принцессой, а не вернуться домой. Но все же иногда ей хотелось, чтобы Джасна просто отвечала на вопросы, а не заставляла ее так усердно трудиться в поисках ответов.
– Алай говорит, что спрены – это частицы силы творения. Многие ученые, работы которых я прочла, согласны с ней.
– Таково одно из мнений. Что оно означает?
Шаллан пыталась не отвлекаться на спрена на полу.
– Существует десять фундаментальных волн – сил, с помощью которых функционирует мир. Гравитация, давление, трансформация и так далее. Вы сказали мне, что спрены являются фрагментами когнитивной реальности, каким-то образом получившими сознание из-за человеческого внимания. Ну, следовательно, до этого они были чем-то другим. Как... как картина оставалась холстом до того, как в нее вдохнули жизнь.