Шаллан двинулась, чтобы уйти.
– Ты пришел так поздно? – спросил Амарам. – Чтобы решить такой простой вопрос?
Шаллан пожала плечами.
– Я не задаю вопросов, когда приказывают светлоглазые, кронлорд. Но моя хозяйка, ну, она бывает временами рассеянной. Полагаю, она дала мне задание, пока оно свежо в ее голове. И она на самом деле интересуется Клинками Осколков.
– А кто не интересуется? – задумчиво проговорил Амарам, поворачиваясь, чтобы уйти. – Изумительные вещи, разве не так?
Он говорил с ней или с самим собой? Шаллан засомневалась. В его руке сформировался меч, туман осел бисерными каплями воды на его лезвии. Амарам поднял Клинок Осколков, любуясь своим отражением.
– Такая красота, – сказал он. – Такое искусство. Почему мы должны убивать нашими величайшими творениями? О, но я задерживаю тебя своей болтовней. Прошу прощения. Клинок все еще нов для меня. Я выдумываю предлоги для его призыва.
Шаллан почти не слушала. Клинок, по задней кромке которого вырезаны плавные волны. Или, может быть, языки пламени. Гравировка по всей плоскости. С извилистыми завитками.
Она узнала этот Клинок.
Он принадлежал ее брату Хеларану.
Каладин несся по ущелью, и к нему присоединился ветер, дующий в спину. Сил извивалась впереди лентой света.
Он добежал до валуна и подпрыгнул в воздух, сплетая себя с верхом. Прежде чем сплести себя с боковым направлением и низом одновременно, он взлетел на добрых тридцать футов. Сплетение с низом замедлило движение вверх, боковое сплетение приблизило его к стене.
Каладин распустил сплетение с низом и ударился о стену одной рукой, крутанувшись и приземлившись на ноги, а затем продолжил бежать по стене ущелья. Достигнув края плато, он перепрыгнул на следующее и сплел себя с его стеной.
«Быстрее!»
Он удерживал почти весь имеющийся штормсвет, вытянутый из брошенных ранее мешочков со сферами. Удерживал его так много, что сверкал, как костер. Ободренный ощущениями, он прыгнул и сплел себя с направлением вперед, на восток, начав падать в ущелье. Его дно быстро приближалось, очертания растений расплылись, проносясь мимо.
Каладин должен был помнить, что падает. Это не полет, и с каждой секундой продвижения его скорость увеличивалась. Но он по-прежнему испытывал чувство независимости, абсолютной свободы. Просто нужно помнить, что может быть опасно.
Ветра подхватили его, и в последний момент он сплел себя в обратном направлении, замедлив спуск и врезавшись в стену ущелья перед собой.
Теперь это направление стало для него низом, так что он встал и побежал вдоль него. Каладин расходовал штормсвет с бешеной скоростью, но ему не требовалось его беречь. Ему платили как светлоглазому офицеру шестого дана, и сферы были не крошечными обломками, а полновесными брумами. Его месячная плата теперь составляла больше, чем он когда-либо видел за раз, и штормсвета в ней содержалось огромное количество по сравнению с тем, чем он владел раньше.
Каладин издал клич, перепрыгнув скопление оборцветов, и их листья под ним втянулись. Он сплел себя с другой стеной ущелья, пересек его, приземлившись на руки, и снова оттолкнулся вверх, каким-то образом сплетя себя в том направлении лишь самую малость.
Теперь, став намного легче, он оказался способен переворачиваться в воздухе и приземляться на ноги. Каладин стоял на стене, лицом к дну ущелья, сжав кулаки, и из него изливался свет.
Сил медлила, порхая вокруг него взад-вперед.
– В чем дело? – спросила она.
– Еще, – сказал Каладин и в очередной раз сплел себя вперед, дальше по ущелью.
Он падал без страха. Это был его океан, чтобы плавать, его ветра, чтобы парить. Он падал лицом в сторону следующего плато. Перед самым подлетом сплел себя в сторону и назад.
Его желудок подскочил к горлу. Было такое чувство, как будто кто-то обвязал его веревкой и столкнул с утеса, а затем рванул за веревку как раз перед тем, как он ударился о землю. Штормсвет внутри, правда, смягчил дискомфорт. Каладин переместился в сторону, к следующему ущелью.
Сплетения снова повлекли его на восток, вдоль очередной пропасти, и он стал лавировать между плато, оставаясь в ущельях, как угорь, который плавает по волнам, огибая валуны. Вперед, все быстрее, продолжая падать...
Сжав зубы одновременно от удивления и скрутивших его сил, Каладин отбросил осторожность и сплел себя с небом. Один, два, три раза. Он отпустил все остальные сплетения и окруженный струящимся штормсветом вылетел из ущелий на открытое пространство.