Он посмотрел на Шаллан, которая сидела с приклеенной улыбкой и нетерпеливо кивала.
– Что ж, немного разнообразия не помешает. Хорошо, я попрошу Шута отвезти нас туда. Надеюсь, он так и сделает, вместо того чтобы скинуть нас в пропасть и посмеяться над тем, как мы будем кричать от ужаса.
Адолин развернулся, отодвинул маленькую скользящую заслонку, открывающуюся к сиденью кучера, и отдал приказ. Каладин наблюдал за Шаллан, которая расслабилась и сидела с удовлетворенной улыбкой на лице. У нее был скрытый мотив для посещения зверинца. Какой?
Адолин развернулся обратно и справился о том, как прошел ее день. Каладин слушал вполуха, изучая Шаллан, пытаясь обнаружить, не прячет ли она нож за пазухой. При очередной реплике Адолина девушка покраснела и рассмеялась. Принц не слишком нравился Каладину, но, по крайней мере, он был честен. Он обладал горячим отцовским темпераментом и всегда был искренен с Каладином. Избалованный и распущенный, но прямолинейный.
Эта девушка казалась другой. Ее рассчитанные движения, то, как она смеялась, как подбирала слова. Она могла хихикать и краснеть, но глаза всегда оставались проницательными, всегда наблюдали. Она олицетворяла все то, что вызывало у него неприязнь в культуре светлоглазых.
«Ты просто в плохом настроении», – признала какая-то часть разума Каладина.
Так бывало иногда, чаще в пасмурную погоду. Но разве они должны вести себя до тошноты радостно?
Он следил за Шаллан в течение всей поездки и в конечном счете решил, что относится к ней слишком подозрительно. Она не представляла непосредственную угрозу для Адолина. Каладин поймал себя на том, что мысленно возвратился к ночи в ущельях. Полет с ветрами, буйство штормсвета внутри. Свобода.
Нет, не просто свобода. Цель.
«У тебя есть цель, – подумал Каладин, возвращаясь к настоящему. – Охранять Адолина».
Идеальная работа для солдата, другие могли только мечтать о такой. Высокое жалование, собственный взвод, чтобы командовать, важное задание. Командир, заслуживающий доверия. Идеально.
Но те ветра...
– О! – воскликнула Шаллан, достав сумку и начав в ней копаться. – Я принесла вам тот отчет, Адолин.
Она помедлила, глядя на Каладина.
– Вы можете ему доверять, – несколько неохотно проговорил принц. – Он дважды спас мою жизнь, и отец позволяет ему охранять нас даже на самых важных встречах.
Шаллан вытащила несколько листов бумаги, исписанных неразборчивым женским почерком.
– Восемнадцать лет назад кронпринц Йенев представлял собой большую силу в Алеткаре и являлся одним из самых влиятельных кронпринцев, которые выступали против проводимой Гавиларом кампании по объединению. Йенева не сразили в битве. Он был убит на дуэли. Садеасом.
Адолин кивнул, нетерпеливо наклонившись вперед.
– Вот личный отчет светледи Иалай о тех событиях, – продолжила Шаллан. – «Победить Йенева оказалось до гениальности просто. Мой муж разговаривал с Гавиларом относительно права вызова и королевского дара – древних традициях, которые были известны многим светлоглазым, но в современных условиях им не уделялось должного внимания. Те традиции имели отношение к истории трона, и обращение к ним в очередной раз подтвердило наше право на власть. Случай представился на торжестве могущества и славы, где мой муж сначала сразился с другим противником».
– Что там по поводу могущества и славы? – спросил Каладин.
Оба посмотрели на него, будто удивились, что он заговорил.
«По-прежнему забываете о моем присутствии, не так ли? – подумал Каладин. – Предпочитаете игнорировать темноглазых».
– Торжество могущества и славы, – сказал Адолин. – Так причудливо называли турниры. Тогда они были обычным делом. Способ для кронпринцев покрасоваться друг перед другом в мирное время.
– Нам нужно найти повод, чтобы Адолин мог вызвать на дуэль или хотя бы дискредитировать Садеаса, – объяснила Шаллан. – Размышляя об этом, я вспомнила упоминание о дуэли Йенева в биографии старого короля, написанной Джасной.
– Хорошо... – нахмурился Каладин.
– «Целью, – Шаллан подняла палец, продолжая читать отчет, – той предварительной дуэли было внушить страх и произвести впечатление на кронпринцев. Хотя мы замышляли все заранее, первый побежденный человек не знал о своей роли в нашей уловке. Садеас зрелищно разгромил его, как и ожидалось. Он несколько раз прекращал сражаться и поднимал ставки, сначала деньгами, затем землями. В конце концов победа оказалась драматичной. С одобрения полностью поглощенной происходящим толпы король Гавилар встал и предложил Садеасу награду за доставленное удовольствие согласно старинной традиции. Ответ Садеаса был прост: “Для меня не будет лучшей награды, чем трусливое сердце Йенева на острие моего меча, ваше величество!”»