– Вы шутите, – проговорил Адолин. – Хвастун Садеас такое сказал?
– То событие, как и его слова, записано в нескольких исторических хрониках, – ответила Шаллан. – Затем Садеас сразился с Йеневом, убил его и предоставил возможность своему союзнику Аладару взять под контроль княжество поверженного кронпринца.
Адолин задумчиво кивнул.
– Может сработать, Шаллан. Я могу попытаться сделать то же самое – устроить зрелищное представление из моего сражения с Релисом и тем, кого он приведет, поразить толпу, заслужить награду от короля и потребовать право вызова, применив его к самому Садеасу.
– В этом есть несомненное очарование, – согласилась Шаллан. – Предпринять маневр, который применил сам Садеас, и использовать против него.
– Садеас никогда не согласится, – заметил Каладин. – Он не позволит заманить себя в такую ловушку.
– Возможно, – произнес Адолин. – Но я думаю, что ты недооцениваешь положение, в которое он попадет, если мы все сделаем правильно. Право вызова – старинная традиция, утвержденная Герольдами, как говорят некоторые. Светлоглазый воин, доказавший свою доблесть перед Всемогущим и королем, встает и требует справедливости по отношению к тому, кто нанес ему оскорбление...
– Он согласится, – сказала Шаллан. – Ему придется. Но сможете ли вы устроить зрелищный поединок, Адолин?
– Толпа ожидает, что я буду жульничать. Они не слишком высокого мнения о моих предыдущих дуэлях – очко в мою пользу. Если я смогу устроить для них настоящее представление, они будут в восторге. Кроме того, разгромить одновременно двух человек? Это само по себе должно обеспечить необходимое внимание, которое нам требуется.
Каладин перевел взгляд с одного на другую. Они подошли к идее очень серьезно.
– Вы на самом деле думаете, что может сработать что-то подобное? – спросил Каладин с растущей задумчивостью.
– Да, – ответила Шаллан, – хотя, согласно традиции, Садеас может назначить сражаться вместо себя чемпиона, так что не обязательно, что Адолин добьется дуэли лично с ним. Однако он все равно выиграет Осколки Садеаса.
– Это будет не достаточно удовлетворительным, но приемлемым, – сказал Адолин. – Победа над чемпионом Садеаса в поединке подрежет ему колени. Он утратит большую долю доверия.
– Но на самом деле победа не будет ничего означать, – произнес Каладин. – Не так ли?
Они уставились на него.
– Это всего лишь дуэль, – пояснил Каладин. – Игра.
– Тут все будет по-другому, – ответил Адолин.
– Я не понимаю почему. Конечно, вы можете выиграть его Осколки, но титул и авторитет Садеаса останутся теми же.
– Речь идет о восприятии, – объяснила Шаллан. – Садеас создал коалицию против короля. Подразумевается, что он сильнее короля. Проигрыш королевскому чемпиону опровергнет его статус.
– Но все это – лишь игры, – сказал Каладин.
– Да, – ответил Адолин. Каладин не ожидал, что он согласится. – Но это игра, в которую играет Садеас. Это правила, которые он принимает.
Каладин откинулся назад, позволив себе погрузиться в мягкую спинку сиденья.
«Эта традиция может стать ответом, – подумал он. – Решением, которое я искал...»
– Раньше Садеас был таким сильным союзником, – проговорил Адолин с сожалением. – Я забыл то, как он поразил Йенева.
– Так что изменилось? – спросил Каладин.
– Гавилар мертв, – тихо произнес Адолин. – Старый король был тем, кто сдерживал отца и Садеаса от обострения отношений.
Он наклонился вперед, глядя на листы Шаллан с записями, хотя было очевидно, что он не может их прочесть.
– Мы должны воплотить вашу затею в жизнь, Шаллан. Мы должны затянуть петлю на горле угря. Идея блестящая. Спасибо вам.
Она покраснела, убрала записи в конверт и протянула его Адолину.
– Возьмите, для вашей тети. Здесь подробно изложено то, что я обнаружила. Ей и вашему отцу будет виднее, хороша идея или нет.
Адолин принял конверт и коснулся ее руки. Двое молодых людей разделили мгновение, растворившись друг в друге. Да, Каладин все больше убеждался в том, что девушка не представляла непосредственной опасности для Адолина. Если она и являлась какой-то мошенницей, жизни Адолина ничего не угрожало. Только его достоинству.
«Слишком поздно, – подумал Каладин, наблюдая за тем, как Адолин садится обратно с глупой улыбкой на лице. – Оно уже мертво и обратилось в пепел».