В течение одного долгого мгновения двое мужчин пристально смотрели друг на друга. В конце концов Элокар отвел взгляд.
– В тюрьму его.
– На сколько? – спросил Далинар.
– Пока я не посчитаю нужным выпустить! – воскликнул король, махнув рукой, и зашагал к выходу. Он остановился в дверях и с вызовом посмотрел на Далинара.
– Хорошо, – ответил кронпринц.
Король ушел.
– Лицемер, – прошипел Каладин. – Именно он настоял на том, чтобы поставить меня во главу стражи. Теперь он винит вас?
Далинар вздохнул и опустился перед Каладином на колени.
– То, что ты совершил сегодня, – чудо. Защитив моих сыновей, ты оправдал то доверие, которое я испытываю к тебе, перед всем двором. Затем, к несчастью, ты растратил его впустую.
– Он спросил меня о даре! – огрызнулся Каладин, поднимая скованные руки. – Похоже, я его получил.
– Он спросил о даре у Адолина. Ты знал, что мы задумали, солдат. Ты слышал весь план во время совета сегодня утром. И поставил его под угрозу во имя своей жалкой мести.
– Амарам...
– Я не знаю, где ты набрался своих идей насчет Амарама, – перебил Далинар, – но ты должен остановиться. Я проверил твои слова после того, как ты рассказал мне о нем в первый раз. Семнадцать свидетелей подтвердили, что он завоевал свой Клинок Осколков только четыре месяца назад, гораздо позже, чем, судя по документам, тебя сделали рабом.
– Ложь.
– Семнадцать человек, – повторил Далинар. – Светлоглазые и темноглазые. Еще у меня есть слово человека, которого я знаю десятилетия. Ты ошибаешься на его счет, солдат. Ты просто не прав.
– Если он такой благородный, – прошептал Каладин, – то почему не стал сражаться, чтобы спасти ваших сыновей?
Далинар замялся.
– Неважно, – продолжил Каладин, отвернувшись. – Вы позволите королю отправить меня за решетку.
– Верно, – ответил кронпринц, вставая. – У Элокара горячий нрав. Когда он поостынет, я тебя освобожу. Теперь же, возможно, к лучшему, что у тебя появится время поразмышлять на досуге.
– Меня будет нелегко заставить отправиться в тюрьму, – тихо проговорил Каладин.
– Ты вообще меня слушал? – неожиданно взревел Далинар.
Каладин повернулся обратно, широко раскрыв глаза, а побагровевший Далинар наклонился и схватил его за плечи, будто собирался как следует встряхнуть.
– Разве ты не видишь, что происходит? Разве ты не видишь, как все в этом королевстве пререкаются из-за пустяков? У нас нет времени на игры! Перестань вести себя как ребенок и поступай, наконец, как солдат! Ты отправишься в тюрьму и отправишься туда с радостью. Это приказ. Ты еще выполняешь приказы?
– Я... – Каладин обнаружил, что заикается.
Далинар выпрямился и потер пальцами виски.
– Я подумал, что мы загнали Садеаса в угол. Подумал, что мы сможем вышибить землю у него из-под ног и спасти королевство. Теперь я не знаю, что делать. – Он развернулся и направился к двери. – Спасибо, что спас моих сыновей.
Он оставил Каладина одного в холодной каменной комнате.
Торол Садеас с грохотом распахнул дверь в свои покои. Он подошел к столу, склонился над ним, уперев ладони в гладкую поверхность, и посмотрел вниз, на разрез в середине, проделанный им Носителем Присяги.
Капля пота упала на поверхность стола как раз рядом с этим местом. Он сдерживал дрожь в течение всего времени, пока добирался до спасительной безопасности своего собственного лагеря, – он даже смог натянуть улыбку. Не проявил ни малейшей озабоченности, даже когда надиктовывал жене ответное послание на вызов.
И все это время в глубине его разума над ним смеялся чей-то голос.
Далинар. Далинар чуть его не перехитрил. Если бы тот вызов был исполнен, Садеас быстро бы очутился на арене, и его соперником стал бы человек, который только что победил не одного, а целых четверых Носителей Осколков.
Садеас опустился на стул. Он не искал утешения в вине. Вино заставляло забывать, а он не хотел забывать случившееся. Он никогда не должен забыть то, что произошло.
Какое же удовольствие он получит, когда в один прекрасный день вонзит собственный меч Далинара ему в грудь. Шторма. Подумать только, он практически стал чувствовать жалость к бывшему другу. И тот выкинул такое. Когда Далинар успел стать таким ловкачом?
«Нет, – сказал себе Садеас. – Это не ловкость. Это удача. Самая настоящая обычная удача».
Четверо Носителей Осколков. Как? Даже учитывая помощь того раба, ясно, что Адолин наконец-то превращается в мужчину, которым когда-то был его отец. Это повергло Садеаса в ужас, потому что человек, которым когда-то был Далинар, – Терновник – сыграл одну из главных ролей в завоевании королевства.