— Генерал! Они разрушили один из мостов, а затем использовали веревки, чтобы спуститься в само ущелье. Они ушли понизу.
— Тогда в любом случае они все равно что мертвы, — проговорила Эшонай. — Через два дня налетит шторм. Они окажутся запертыми в ущельях и погибнут. Забудьте о них.
— Что насчет их охранников? — требовательно спросила Венли в ритме злости, протолкавшись к Эшонай. — Почему за ними не следили?
— Охранники сбежали вместе с ними, — ответил Варанис. — Эшонай, их возглавлял Тьюд.
— Не важно, — ответила Эшонай. — Ты свободен.
Варанис ушел.
— Ты не удивлена, — произнесла Венли в ритме разрушения. — Что это за охранники, которые помогают сбежать заключенным? Что ты наделала, Эшонай?
— Не ставь под сомнение мои действия.
— Я...
— Не ставь под сомнение мои действия, — повторила Эшонай, схватив сестру за шею бронированной рукой.
— Убей меня, и ты уничтожишь все, — ответила Венли без малейшего намека на страх в голосе. — Они никогда не последуют за женщиной, публично убившей собственную сестру, и только я смогу подготовить спренов, которые нужны тебе для трансформации.
Эшонай загудела в ритме насмешки, но отпустила Венли.
— Я собираюсь произнести речь.
Она повернулась к сестре спиной и стала подниматься по ступеням, чтобы выступить перед своим народом.
Часть 4. Сближение
Глава 59. Флит
Я адресую это письмо «старому другу», поскольку даже не могу представить, какое имя ты используешь теперь.
Каладин никогда раньше не сидел в тюрьме.
Клетки, да. Ямы. Загоны. Под стражей в комнате. В настоящей тюрьме – никогда.
Возможно потому, что в тюрьмах было слишком удобно. Ему предоставили два одеяла, подушку и ночной горшок, который регулярно меняли. Кормили намного лучше, чем когда он был рабом. Каменная полка – не самая удобная постель, но с одеялами не так уж плоха. В камере не имелось ни одного окна, но он хотя бы не оставался снаружи во время шторма.
В общем, камера была очень хорошей. И Каладин ее ненавидел.
В прошлом он попадал в тесные помещения только для того, чтобы переждать сверхшторм. Теперь же, запертый здесь в течение многих часов, когда ему не оставалось ничего иного, кроме как лежать на спине и размышлять... Каладин обнаружил, что тревожится, потеет, скучает по открытому пространству. Скучает по ветру. Одиночество его не беспокоило. Только эти стены. Он чувствовал, как они давят на него.
На третий день заключения мостовик услышал шум, доносящийся из глубины тюрьмы, вдали от камеры. Он поднялся, не обращая внимания на Сил, которая сидела на невидимой скамейке на стене. Почему кричали? Из коридора донеслось эхо.
Его маленькая камера была единственной в этом помещении. С тех пор как его заперли, Каладин видел только стражников и слуг. Сферы на стенах сияли, хорошо освещая пространство. Сферы – в месте содержания преступников. Неужели их принесли сюда в насмешку над заключенными? Богатство, но вне пределов досягаемости.
Он прижался к холодной решетке, прислушиваясь к отдаленным крикам. Представил, как Четвертый мост пришел, чтобы его спасти. Отец Штормов, не дай им выкинуть что-нибудь настолько идиотское.
Каладин посмотрел на одну из сфер в лампе на стене.
– Что? – спросила его Сил.
– Я мог бы подобраться достаточно близко, чтобы впитать ее свет. Она лишь чуть-чуть дальше, чем находились паршенди, когда я вытягивал свет из их драгоценных камней.
– И что потом? – тихо спросила Сил.
Хороший вопрос.
– Ты помогла бы мне сбежать, если бы я захотел?
– А ты хочешь?
– Я не уверен. – Каладин развернулся на месте и прислонился спиной к прутьям. – Может быть, это будет необходимо. Но побег – нарушение закона.
Сил задрала подбородок.
– Я не высший спрен. Законы не важны, важна справедливость.
– В этом вопросе мы единодушны.
– Но ты пришел добровольно, – сказала она. – Почему теперь ты хочешь уйти?
– Я не позволю им казнить себя.
– Они и не собираются. Ты слышал Далинара.
– Далинар может идти в Бездну. Он позволил этому случиться.
– Он попытался...
– Он позволил этому случиться! – отрезал Каладин, отвернувшись и ударив кулаком по решетке.
Очередная штормовая клетка. Закончил там же, где и начал!
– Он такой же, как и остальные, – прорычал он.
Сил метнулась к нему, остановившись между прутьями решетки, и уперла руки в бедра.