Когда приехал тот ужасный человек, волоча мелочную зависть за своей спиной как плащ, мир перевернулся. Рошон распространил заразу по Хартстоуну подобно спренам гниения в грязной ране. Он стал причиной того, что Тьен отправился воевать. Он стал причиной того, что Каладин последовал за братом.
– Полагаю, я тебе задолжал, – ответил Далинар. – Но это должно остаться между нами. Рошон был мелким человеком, получившим возможность наушничать Элокару. Элокара, тогда наследного принца, поставили управлять Холинаром и присматривать за королевством, пока его отец организовывал наши первые лагеря здесь, на Разрушенных равнинах. В то время я находился... далеко. Как бы то ни было, не обвиняй Элокара. Он прислушивался к советам того, кому верил. Однако Рошон следовал собственным интересам, не заботясь об интересах трона. Он владел несколькими серебряными лавками... Ну, детали не важны. Достаточно сказать, что Рошон подтолкнул принца к нескольким ошибкам. Вернувшись, я все исправил.
– Вы позаботились о том, чтобы наказать этого Рошона? – спросил Каладин тихим голосом, чувствуя оцепенение.
– Его изгнали, – кивнул Далинар. – Элокар выдворил его в такое место, где он не смог бы принести вред кому-то еще.
Место, где он не смог бы принести вред кому-то еще. Каладин почти рассмеялся.
– Тебе есть что сказать?
– Вы не захотите узнать, о чем я думаю, сэр.
– Возможно, и нет. Но, вероятно, мне все-таки нужно это услышать.
Далинар был хорошим человеком. В чем-то действующим вслепую, но хорошим.
– Что ж, сэр, – сказал Каладин, с трудом контролируя эмоции. – Я нахожу... тревожным, что человек вроде этого Рошона, судя по всему, ответственный за смерть невинных людей, все еще не в тюрьме.
– Все не так просто, солдат. Рошон являлся одним из вассалов Садеаса, родственником влиятельных людей, чья поддержка была нам необходима. Вначале я высказывался за то, чтобы Рошона лишили ранга и сделали десятинником, что заставило бы его провести жизнь в нищете. Но такой поступок отвратил бы союзников и мог подорвать королевство. Элокар ратовал за терпимость к Рошону, и его отец согласился с ним в переписке через самоперо. Я смягчился, посчитав, что милосердие – не то чувство, к которому мне следует отбивать охоту у Элокара.
– Конечно же нет, – ответил Каладин, сжав зубы. – Хотя кажется, что в конечном итоге подобное милосердие часто приносит пользу родственникам могущественных светлоглазых и редко – кому-то более низкого положения.
Он уставился на прутья решетки между собой и кронпринцем.
– Солдат, – холодно проговорил Далинар, – считаешь ли ты, что я был несправедлив к тебе или твоим людям?
– Вы? Нет, сэр. Но речь не о вас.
Далинар тихо вздохнул, как будто расстроившись.
– Капитан, ты и твои люди в уникальном положении. Вы проводите свою повседневную жизнь в окружении короля. Вы не видите образ, обращенный к миру, вы видите человека. Для личных телохранителей дело всегда обстояло подобным образом. Поэтому ваша преданность должна быть особенно твердой и благородной. Да, у человека, которого вы охраняете, имеются недостатки. Они есть у каждого человека. Но он по-прежнему король, и я требую вашего уважения.
– Я могу испытывать уважение к трону, сэр, и я его испытываю, – сказал Каладин.
Но, возможно, не к человеку, сидящему на нем. Однако он уважал титул. Кто-то же должен править.
– Сынок, – отозвался Далинар после секундного раздумья, – знаешь ли ты, почему я поручил эту должность тебе?
– Вы сказали, что вам нужен кто-то, кому можно доверять, потому что он не будет шпионом Садеаса.
– Это логическое объяснение, – пояснил Далинар, подойдя ближе к решетке и оказавшись всего в нескольких дюймах от Каладина. – Но не причина. Я поступил так, потому что почувствовал, что решение правильное.
Каладин нахмурился.
– Я доверяю своей интуиции, – продолжил Далинар. – Мои инстинкты подсказали мне, что ты – тот человек, который может помочь изменить королевство. Человек, который смог пройти через саму Бездну в лагере Садеаса и, тем не менее, вдохновил других – именно тот человек, которого я хотел видеть под своим командованием. – Выражение его лица стало жестче. – Я поручил тебе должность, которую никогда не занимал ни один темноглазый в моей армии. Я позволил тебе присутствовать на королевских советах и слушал, когда ты говорил. Не заставляй меня жалеть о своих решениях, солдат.