У Шаллан пересохло в горле, и, даже подготовившись заранее, она запиналась, проговаривая слова.
– Я только что с ним побеседовала. Он хочет, чтобы я пообщалась с ней.
Охранник оглядел девушку, что-то пожевывая. Шаллан ощутила, как ее уверенность увядает, а сердце начинает колотиться. Конфликт. Она трусила так же, как и Балат.
Мужчина сделал знак второму охраннику, и тот спустился, чтобы проверить ее слова. Наконец он вернулся, кивнув, и его товарищ неохотно махнул ей, разрешая войти. Шаллан скользнула в комнату.
В то самое место.
Она не посещала эту комнату уже много лет. С тех пор, как...
С тех пор, как...
Она подняла руку, прикрыв глаза от света, льющегося из-за картины. Как отец мог здесь спать? Почему никто больше не видел, никому не было дела? Свет ослеплял.
К счастью, Мализа свернулась калачиком в мягком кресле, стоящем у стены, поэтому Шаллан могла повернуться спиной к картине и заслонить свет. Она опустила ладонь на руку мачехи.
Девушке казалось, что, несмотря на годы, прожитые в одном доме, она совсем не знает Мализу. Что за женщина могла выйти замуж за человека, о котором все вокруг шептались, якобы он убил свою первую жену? Мализа следила за образованием Шаллан. Это означало, что она подыскивала новых учителей каждый раз, когда сбегали старые, но сама Мализа мало чем могла помочь в обучении. Никто не мог обучить тому, чего не знал.
– Мама? – позвала Шаллан. Она все же употребила это слово.
Мализа подняла голову. Несмотря на ослепляющий свет в комнате, Шаллан заметила, что губа мачехи рассечена и кровоточит. Мализа баюкала левую руку. Да, она сломана.
Шаллан взяла в руки марлю и лоскуты ткани, которые захватила с кухни, и начала обрабатывать раны. Нужно будет найти что-то подходящее, что можно использовать как шину для руки.
– Почему он тебя не ненавидит? – резко спросила Мализа. – Он ненавидит всех, кроме тебя.
Шаллан легко прикоснулась к губе женщины.
– Отец Штормов, зачем я приехала в это проклятое поместье? – Мализа вздрогнула. – Он убьет нас всех. Одного за другим, он всех нас сломает и убьет. В нем тьма. Я видела тьму в его глазах. Зверь...
– Ты уедешь, – тихо проговорила Шаллан.
Мализа хрипло засмеялась.
– Он никогда меня не отпустит. Он никогда никого и ничего не отпускает.
– Ты не станешь просить разрешения, – прошептала Шаллан. – Балат собирается сбежать и присоединиться к Хеларану, у которого имеются влиятельные друзья. Хеларан – Носитель Осколков. Он защитит вас обоих.
– Мы никогда не доберемся до него, – ответила Мализа. – И даже если у нас получится, с какой стати Хеларану принимать нас к себе? У нас ничего нет.
– Хеларан – хороший человек.
Мализа пошевелилась в кресле, отвернувшись от Шаллан, продолжавшей оказывать ей первую помощь. Женщина заскулила, когда девушка занялась ее рукой, но не стала отвечать на вопросы. Наконец Шаллан закончила и собрала окровавленные лоскуты, чтобы их выбросить.
– Если я уеду, – прошептала Мализа, – и Балат вместе со мной, кого он станет ненавидеть? Кого он будет бить? Может быть, наконец, тебя? Ту, кто действительно этого заслуживает?
– Может быть, – ответила Шаллан шепотом и вышла из комнаты.
Глава 66. Благословления шторма
Разве недостаточно разрушений мы уже вызвали? Миры, по которым ты теперь ступаешь, несут след и суть Адоналсиума. До сих пор наше вмешательство не принесло ничего, кроме боли.
Снаружи камеры Каладина раздалось шарканье ног. Один из тюремщиков снова его проверял. Мостовик продолжал лежать неподвижно с закрытыми глазами, не обращая на него внимания.
Чтобы не позволить тьме поглотить себя, он начал планировать. Что он будет делать, когда выйдет на свободу? Когда выйдет на свободу. Каладин должен был принуждать себя повторять эти слова. Не то чтобы он не верил Далинару. Просто рассудок… рассудок его предавал и нашептывал вещи, которые не могли быть правдой.
Искаженные мысли. В своем состоянии он мог поверить, что Далинар лжет. Он мог поверить, что кронпринц втайне желает, чтобы Каладин оставался в заключении. В конце концов, Каладин был ужасным телохранителем. Он ничего не смог поделать с загадочными письменами с обратным отсчетом на стенах, не смог остановить Убийцу в Белом.
Его рассудок нашептывал ложь, и Каладин мог поверить, что Четвертый мост был рад от него избавиться – они только притворялись, что хотят быть телохранителями, лишь бы его порадовать. На самом деле они стремились прожить свои собственные жизни, от которых будут получать удовольствие, и без Каладина, который все испортит.