– Разумеется, ты прав. Я только... Для меня это впервые. Иметь дело с чем-то подобным. Как ты справился с горем, когда Ш-ш-ш-ш умерла? Я знаю, что ты ее любил, Далинар. Ты не должен отрицать очевидное, боясь уязвить мое самолюбие.
Кронпринц пришел в замешательство. «Впервые» намекало на то, что когда погиб Гавилар, она не была сломлена случившимся. Навани никогда не говорила так откровенно, намекая на... трудности в отношениях.
– Прости, – сказала она. – Слишком неприятный вопрос, учитывая, от кого он исходит?
Женщина вытащила платок, чтобы промокнуть глаза.
– Прошу прощения. Я знаю, что ты не любишь о ней говорить.
Дело было не в том, что вопрос оказался неприятен. Просто Далинар не помнил свою жену. Как странно, что он мог неделями даже не замечать пробелов в памяти, того изменения, вырвавшего из него кусок личности и оставившего ненадежную заплатку. Он не испытывал ни малейшего намека на эмоции, когда кто-то упоминал ее имя, которое он не мог слышать.
Лучше сменить тему беседы.
– Я не могу не сделать вывод, что убийца замешан во всем происходящем, Навани. Грядущий шторм, секреты Разрушенных равнин, даже Гавилар. Мой брат что-то знал, что-то, чем он не поделился ни с кем из нас. «Ты должен найти самые важные слова, которые может сказать человек». Я бы отдал все, чтобы узнать, что же это за слова.
– Думаю, – ответила Навани, – мне стоит снова обратиться к своим дневникам того времени. Возможно, он сказал что-то, что могло бы дать нам подсказку, хотя предупреждаю тебя – я вчитывалась в те записи десятки раз.
Далинар кивнул.
– Как бы там ни было, это забота не на сегодня. Наша текущая цель – они.
Далинар и Навани повернулись и стали смотреть, как мимо с грохотом катятся экипажи, которые направлялись к праздничной лагуне неподалеку, светящейся в ночи мягкими фиолетовыми огнями. Далинар прищурился и увидел, как приближается экипаж Рутара. Кронпринца лишили всех Осколков кроме его собственного Клинка. В неразберихе они отрезали правую руку Садеаса, но голова осталась на месте. И она была ядовитой.
Другие кронпринцы представляли собой почти такую же большую проблему, что и Садеас. Они противостояли ему, потому что хотели, чтобы все было просто, как раньше. Богатства и игры их развратили, а пиры с экзотической пищей и роскошными нарядами только лишний раз это демонстрировали.
Казалось, что весь мир катится в пропасть, а алети устроили пир.
– Тебе не следует их презирать, – проговорила Навани.
Далинар еще больше нахмурился. Она слишком хорошо понимала, что у него на уме.
– Послушай меня, Далинар. – Навани повернулась, чтобы встретиться с ним глазами. – Что хорошего может выйти, если отец ненавидит своих детей?
– Я не испытываю к ним ненависти.
– Ты чувствуешь отвращение к их излишествам, и ты близок к тому, чтобы обратить это чувство и на них самих. Они живут той жизнью, которую знают, жизнью, которую общество научило их считать подобающей. Ты не изменишь их презрением. Ты не Шут, насмехаться над ними не твоя задача. Твоя задача – окружать вниманием, поощрять. Веди их, Далинар.
Он глубоко вздохнул и кивнул.
– Я отправлюсь на женский остров, – продолжила Навани, отметив, что охранник-мостовик возвращается с новостями о забеге на плато. – Они считают меня эксцентричным пережитком того, что лучше оставить в прошлом, но я думаю, что они все еще прислушиваются ко мне. Иногда. Я сделаю, что смогу.
Они расстались. Навани поспешила на пир, а Далинар остался ждать, пока мостовик приблизится с новостями. Забег на плато оказался успешным, захватили гемсердце. Довольно много времени потребовалось, чтобы достичь нужного плато, расположенного в глубине Разрушенных равнин, почти на границе разведанной территории. Паршенди не появились, чтобы сразиться за гемсердце, хотя их разведчики наблюдали за происходящим издалека.
«Они снова решили не сражаться, – подумал Далинар, направившись на пир. – Что означает эта перемена? Что они замышляют?»
Праздничная лагуна представляла собой несколько преобразованных островов рядом с комплексом Пика. Ее заполнили водой, как это часто бывало, таким образом, что преобразованные насыпи выступали между маленькими речками. Вода светилась пурпурным в соответствии с только что взошедшей бледной фиолетовой луной на горизонте. Чтобы получить такой неземной оттенок, в воду было необходимо погрузить сферы, причем в большом количестве.
Повсюду равномерно разместили фонари, но с тусклыми сферами – возможно, чтобы не отвлекать от светящейся воды. Далинар прошел по мостам к самому дальнему острову – королевскому, где присутствовали гости обоих полов и куда приглашали только самых влиятельных. Он знал, что найдет там кронпринцев. Даже Бетаб, только что вернувшийся с забега на плато, уже здесь. Впрочем, он предпочитал использовать в своей армии наемников, поэтому неудивительно, что так быстро вернулся с забега. Часто, как только они захватывали гемсердце, он возвращался верхом с призом, предоставляя войскам добираться обратно самостоятельно.