Судя по всему, в последнее время Адолин был очарован юной веденкой сильнее, чем другими женщинами. Хотя бы по этой причине Далинар все больше склонялся к поощрению их отношений, предполагая, что когда-нибудь он все-таки сможет получить достоверные сведения из Джа Кеведа о семье девушки. В соседнем королевстве царила полная неразбериха.
Большинство других светлоглазых удалилось, оставив его на острове в окружении слуг и паршменов, уносивших еду. Несколько мастер-слуг, которым доверили такую обязанность, начали собирать сферы из реки сетями на длинных шестах. Мостовики Далинара после его предложения набросились на остатки пира с ненасытным аппетитом, свойственным солдатам, которым неожиданно предложили еду.
Проходивший мимо слуга остановился, протянув руку к мечу на боку. Далинар вздрогнул, поняв, что принял черную военную форму Шута за одежду ученика мастер-слуги.
Кронпринц придал лицу невозмутимое выражение, хотя в душе застонал. Шут? Сейчас? Далинар чувствовал себя так, будто сражался на поле битвы десять часов без перерыва. Странно, что несколько часов вежливых бесед могут вызвать похожее ощущение.
– То, что ты сделал сегодня вечером, было очень хитро, – сказал Шут. – Ты превратил нападение в обещание. Мудрейшие из людей знают: чтобы оскорбление потеряло силу, чаще всего нужно просто его принять.
– Спасибо, – ответил Далинар.
Шут коротко кивнул, следуя взглядом за королевским экипажем, пока тот не скрылся из вида.
– Сегодня вечером я обнаружил, что мне особенно нечего делать. Элокар не нуждался в Шуте, потому что не многие ищут с ним разговора. Все идут к тебе.
Далинар вздохнул. Похоже, его силы полностью истощились. Шут не сказал этого вслух, но и не было нужды. Далинар понял намек.
«Они идут к тебе, а не к королю. Потому что на самом деле король – ты».
– Шут. – Далинар обнаружил, что говорит вслух. – Я тиран?
Шут вздернул бровь и, видимо, стал подыскивать умную остроту. Моментом позже он отверг эту мысль.
– Да, Далинар Холин, – произнес он мягко и сердечно, как мог бы говорить с заплаканным ребенком. – Ты тиран.
– Я не хочу им быть.
– Со всем должным уважением, светлорд, ты не вполне правдив. Ты стремишься к власти. Все, что попадает к тебе в руки, ты с большим трудом выпускаешь обратно.
Далинар склонил голову.
– Не горюй, – подбодрил его Шут. – На дворе эпоха тиранов. Сомневаюсь, что люди готовы к чему-то еще, и милосердный тиран предпочтительнее, чем бедствие в виде слабого правителя. Возможно, в другом месте, в другое время я бы заклеймил тебя плевками и желчью. Здесь, сегодня, я восхваляю тебя как того, в ком нуждается наш мир.
Далинар покачал головой.
– Я должен был позволить Элокару править. Мне не стоило вмешиваться.
– Почему?
– Потому что он король.
– И его должность – нечто священное? Божественное?
– Нет, – признал Далинар. – Всемогущий или тот, кто называет себя им, мертв. Даже если это не так, королевское правление не перешло к нашей семье естественным образом. Мы предъявили на него права и силой возглавили других кронпринцев.
– Так почему же тогда?
– Потому что мы были не правы, – сказал Далинар, прищурившись. – Гавилар, Садеас и я ошиблись в том, что делали все эти годы.
Шут казался искренне удивленным.
– Ты объединил королевство, Далинар. Проделал хорошую работу, сделал то, что было болезненно необходимо.
– Разве это единство? – спросил кронпринц, махнув рукой в сторону остатков пира и отбывающих светлоглазых. – Нет, Шут. Мы потерпели поражение. Мы громили, мы убивали – и потерпели горькое поражение.
Он поднял голову.
– Я получаю от Алеткара только то, что потребовал. Захватив трон силой, мы подразумевали, нет, мы кричали, что сила дарует право власти. Если Садеас думает, что он сильнее, тогда его прямой долг – попытаться отобрать у меня трон. Это плоды моей юности, Шут. Вот почему, чтобы изменить королевство, нам нужно нечто большее, чем тирания, даже если она милосердна. Вот чему учил Нохадон. И я все время упускал из вида его слова.
Шут задумчиво кивнул.
– Похоже, мне нужно перечитать твою книгу. Но хочу предупредить тебя, что скоро уеду.
– Уедешь? – переспросил Далинар. – Но ведь ты только приехал.
– Я знаю. Должен признаться, что это невероятно расстраивает. Есть место, куда я должен попасть, хотя, честно говоря, не вполне уверен в том, зачем мне нужно быть там. Не всегда все срабатывает так, как мне хотелось бы.