– Уверен, это очень поможет, – проговорил Каладин. – Вы упомянули нескольких мертвых солдат?
Шаллан указала направление, и он зашагал в нужную сторону. Девушка последовала за ним, держась ближе к свету. Каладин обнаружил пару мертвых копейщиков, которых столкнули с плато. Их раны оказались свежими. Прямо под ними лежал мертвый паршенди, также убитый недавно.
У паршенди в бороде красовались необработанные драгоценные камни. Каладин дотронулся до одного из них, помедлил и попытался втянуть штормсвет. Ничего не произошло. Он вздохнул и склонил голову перед павшими, прежде чем в конце концов вытащить копье из-под одного из тел и выпрямиться. Просвет наверху окрасился темно-синим. Ночь.
– Так что, будем ждать? – спросила Шаллан.
– Чего? – задал встречный вопрос Каладин, закидывая копье на плечо.
– Их возвращения... – Она замолкла. – Они не вернутся за нами, ведь так?
– Они решат, что мы погибли. Шторма, мы должны были погибнуть. Полагаю, мы слишком далеко от мест, где можно надеяться на вылазку по возврату трупов. Это вдвойне верно, учитывая атаку паршенди. – Каладин потер подбородок. – Думаю, мы могли бы дождаться основную экспедицию Далинара. Он дал понять, что пойдет этим путем в поисках центра. Ведь она всего через пару дней, так?
Шаллан побледнела. Вернее, побледнела еще больше. И без того светлая кожа и рыжие волосы делали ее похожей на крошечную рогоедку.
– Далинар планирует отправиться в путь сразу, как пройдет последний сверхшторм перед Плачем. Этого шторма осталось ждать недолго. Стало быть, прольется очень-очень-очень много дождя.
– Значит, идея плохая.
– Можно и так сказать.
Каладин попытался представить, каково находиться здесь во время сверхшторма. Он видел последствия, когда рыскал по дну ущелий вместе с Четвертым мостом. Искореженные, изломанные трупы. Груды мусора у стен и в расщелинах. Валуны величиной с человека, с легкостью увлекаемые потоком через ущелья, пока не застрянут между стенками, иногда на высоте около пятидесяти футов над землей.
– Когда? – спросил он. – Когда последний сверхшторм?
Шаллан уставилась на него, а затем начала рыться в сумке, перелистывая страницы свободной рукой и одновременно придерживая сумку сквозь ткань безопасной рукой. Она сделала ему знак подойти со сферой, так как ей пришлось отложить свою.
Каладин держал сферу, пока Шаллан просматривала страницу с текстом.
– Завтра ночью, – тихо произнесла она. – Сразу после восхода луны.
Застонав, Каладин поднял сферу повыше и стал изучать пропасть.
«Мы к северу от того ущелья, в которое упали, – подумал он. – Таким образом, обратный путь должен находиться... в той стороне?»
– Значит, так, – сказала Шаллан, глубоко вздохнув и захлопнув сумку. – Мы идем обратно и отправляемся в путь немедленно.
– Вам не хочется передохнуть минутку и восстановить дыхание?
– Мое дыхание уже вполне восстановлено. Если тебе все равно, я бы предпочла двигаться. Когда вернемся, будем попивать вино с пряностями и посмеиваться, какими глупыми мы были, что спешили всю дорогу, раз у нас оставалось столько свободного времени. Мне бы очень хотелось, чтобы все это оказалось просто глупостью. А тебе?
– Ага. – Ему нравились ущелья. Однако это не означало, что он хотел бы рискнуть и остаться здесь во время сверхшторма. – У вас в сумке случайно нет карты?
– Нет, – состроила гримасу Шаллан. – Я не захватила свою. Карты имелись у ее светлости Велат. Я пользовалась ими. Но, возможно, я смогу вспомнить часть того, что видела.
– Тогда, думаю, нам стоит двигаться в том направлении, – указал Каладин.
И пошел вперед.
Мостовик отправился в указанном им направлении, даже не дав ей шанса высказать свое мнение в сложившейся ситуации. Шаллан сдержала раздражение, рывком подняв сумку и мешок – она обнаружила несколько бурдюков с водой у солдат. Ее платье зацепилось за то, что, как она надеялась, было всего лишь очень белой палкой, но она поспешила догнать Каладина.
Высокий мостовик проворно перешагивал или обходил мусор, не оборачиваясь. Почему должен был выжить именно он? Хотя, честно говоря, она обрадовалась, отыскав кого-то живого. Бродить здесь в одиночку – не самое приятное занятие. По крайней мере, он был достаточно суеверен, чтобы решить, что его спасли спрены и причуды судьбы. Шаллан понятия не имела, как выжила сама, не говоря уже о нем. Узор сидел на ее юбке и, прежде чем она встретилась с мостовиком, рассуждал на тему спасения штормсветом.