Они дошли до очередного разветвления, и Каладину потребовалось уже больше времени, чтобы принять решение. Она понимала почему: здесь, внизу, трудно определить, куда вел каждый путь. Формы плато отличались разнообразием и непредсказуемостью. Некоторые были узкими и длинными, другие – почти правильными окружностями. По бокам плато часто встречались выступы и целые полуостровки, и поэтому внизу образовался настоящий лабиринт извилистых тропинок. Все должно быть не так уж сложно – тупиков мало, и им нужно просто продолжать двигаться в западном направлении.
Но в какой стороне запад? Здесь было очень-очень легко потеряться.
– Ты ведь не выбираешь дорогу наугад? – спросила она.
– Нет.
– Похоже, тебе многое известно об этих ущельях.
– Верно.
– Полагаю, потому, что мрачная атмосфера соответствует твоему характеру.
Каладин не стал отвечать и зашагал вперед, смотря прямо перед собой.
– Шторма, – проговорила Шаллан, нагоняя его. – Я думала тебя развеселить. Как же заставить тебя расслабиться, мостовичок?
– Думаю, я просто... как там? «Полный ненависти человек»?
– Не вижу ни одного довода против.
– Все потому, что вы, светлоглазые, не считаете нужным видеть. Все, кто стоят ниже вас, просто игрушки.
– Что? – переспросила Шаллан, будто ее ударили по лицу. – Откуда у тебя такие идеи?
– Это очевидно.
– Для кого? Для одного тебя? Когда ты видел, чтобы я относилась к нижестоящим как к игрушкам? Назови мне хотя бы один пример.
– Когда меня бросили в тюрьму за то, за что любого светлоглазого удостоили бы аплодисментов, – немедленно отозвался Каладин.
– И в этом виновата я? – требовательно спросила она.
– В этом виноват весь ваш класс. Каждый раз, когда кого-то из нас обманывают, обращают в рабство, бьют или пытаются сломить, вина ложится на всех, кто поддерживает подобную систему. Даже косвенно.
– Да что ты говоришь, – ответила Шаллан. – Мир несправедлив? Какое важное откровение! Те, кто обладает властью, злоупотребляют ею по отношению к тем, у кого ее нет? Удивительно! Когда же это началось?
Каладин не ответил. Смастерив мешочек из белого носового платка, найденного им у одного из писцов, он положил внутрь сферы и привязал его к навершию копья. Поднятые повыше, они хорошо освещали ущелье.
– Мне кажется, – сказала Шаллан, доставая для удобства свою собственную сферу, – что ты просто ищешь оправдание. Да, с тобой обошлись несправедливо. Признаю это. Но я считаю, что именно ты – тот, кто обращает внимание на цвет глаз. Тебе просто проще притворяться, что каждый светлоглазый плохо с тобой обращается из-за твоего социального положения. Никогда не спрашивал себя, может быть, есть более простое объяснение? Возможно, ты никому не нравишься не потому, что ты темноглазый, а потому, что ты просто самая настоящая заноза в мягком месте?
Мостовик фыркнул и ускорил шаг.
– Нет, – продолжила Шаллан, практически перейдя на бег, чтобы успевать за широкими шагами Каладина. – Ты от меня не убежишь. Не получится намекнуть, что я злоупотребляю своим положением, а затем просто уйти от ответа. Раньше ты уже проделал подобное с Адолином. Теперь со мной. Что с тобой не так?
– Хотите услышать хороший пример того, как вы играете с людьми, стоящими ниже вас? – спросил Каладин, уклоняясь от вопроса. – Отлично. Вы украли мои ботинки. Вы притворились той, кем не являлись, и поиздевались над темноглазым стражником, которого только-только повстречали. Достаточно ли хорош этот пример? Вы отлично позабавились с тем, кто, по вашему мнению, стоял ниже вас.
Шаллан остановилась на месте. Тут он был прав. Ей хотелось бы переложить вину на Тин, но его замечание лишило ее аргументов.
Каладин остановился впереди и оглянулся. Затем в конце концов вздохнул.
– Послушайте, – сказал он, – я не держу на вас зла из-за ботинок. Исходя из того, что я видел раньше, вы не так плохи, как остальные. Так что давайте просто закроем эту тему.
– Не так плоха, как остальные? – переспросила Шаллан, шагнув вперед. – Какой восхитительный комплимент. Что ж, допустим, ты прав. Возможно, я бесчувственная богачка. Но это никак не влияет на тот факт, что и ты бываешь до предела отвратительным и оскорбительным, Каладин Благословленный Штормом.
Он пожал плечами.
– И все? – спросила она. – Я попросила прощения, а взамен получила лишь пожатие плечами?
– Я тот, кем меня сделали светлоглазые.