И, конечно же, теперь Моаш стал одним из них. Шторма, неужели фляжка осталась в бараке?
– Тефт, у нас гости, – сказал Сигзил, поднимаясь на ноги.
Тефт повернулся и увидел, как к ним приближается несколько человек в униформе. Он вскочил на ноги, схватив копье. К ним шел Далинар Холин в сопровождении нескольких светлоглазых советников, а также Дрехи и Шрама из Четвертого моста, дежуривших в течение дня. Теперь, когда Моаш возвысился, а Каладин... в общем, его не было... Тефт занимался ежедневными назначениями. Никто больше, шторм побери, не стал за это браться. Ему сказали, что он теперь главный. Идиоты.
– Светлорд, – отсалютовал Тефт, ударив кулаком в грудь.
– Адолин сказал мне, что вы, парни, приходите сюда, – сказал кронпринц. Он бросил взгляд в сторону принца Ренарина, который тоже встал и отсалютовал, как будто перед ним был не его собственный отец, а кто-то другой. – По очереди, как я понимаю?
– Да, сэр, – подтвердил Тефт, посмотрев на Сигзила. Все так и было. Просто Тефт брал себе почти каждую смену.
– Ты действительно считаешь, что он выжил там, солдат? – спросил Далинар.
– Он выжил. Неважно, что я или кто-то еще думает.
– Он упал с высоты в сотни футов.
Тефт продолжил стоять по стойке «смирно». Кронпринц не задал вопроса, поэтому он не стал ничего отвечать.
Однако ему пришлось прогнать из головы несколько ярких образов. Каладин, разбивший голову о камни при падении. Каладин, раздавленный обрушившимся мостом. Каладин, сломавший ногу, не в состоянии найти сферы, чтобы излечиться. Иногда глупый мальчишка считал себя бессмертным.
Келек, они все думали точно так же.
– Он вернется, сэр, – сказал Сигзил Далинару. – Выберется из ущелья прямо здесь. Хорошо бы, если бы мы его встретили. В униформе, с начищенными до блеска копьями.
– Мы дежурим здесь в наше личное время, сэр, – добавил Тефт. – Ни один из нас троих не должен находиться сейчас в каком-то другом месте.
Он покраснел, как только произнес эти слова, и вспомнил, как разговаривал Моаш с начальством.
– Я здесь не для того, чтобы запрещать вам делать то, что вы выбрали, солдат, – ответил Далинар. – Я пришел убедиться, что вы следите за собой. Никаких пропусков приема пищи, и даже не хочу ничего слышать о том, что вы останетесь здесь на время сверхшторма, если такая идея вдруг придет кому-то в голову.
– Э-э, есть, сэр, – проговорил Тефт.
Вместо сегодняшнего завтрака он отправился на дежурство к ущельям. Откуда Далинар узнал?
– Удачи, солдат, – попрощался Далинар и отправился дальше, окруженный сопровождающими, явно чтобы проверить батальон, который располагался ближе к восточной стороне лагеря. Солдаты там сновали как крэмлинги после шторма, перетаскивая мешки с припасами и складывая их в бараках. Время отбытия грандиозной экспедиции Далинара на равнины быстро приближалось.
– Сэр, – окликнул Тефт кронпринца. Далинар обернулся, его советники замолкли на полуслове. – Вы нам не верите. Что он вернется, я имею в виду.
– Он мертв, солдат. Но я понимаю, что вам в любом случае нужно находиться здесь.
Кронпринц прикоснулся рукой к плечу – салют мертвым – и продолжил путь.
Что ж, Тефт считал, что не было ничего страшного в том, что Далинар не верил. Только сильнее удивится, когда Каладин вернется.
«Сверхшторм сегодня ночью, – подумал Тефт, снова усаживаясь на камень. – Давай же, парень. Что ты там делаешь?»
Каладин чувствовал себя одним из десяти дураков.
Хотя нет, он чувствовал себя каждым из них. Десять раз идиотом. Но в особенности Эшу, который болтал о том, о чем не имел понятия, перед теми, кто понимал.
Ориентироваться так глубоко в ущельях оказалось тяжело, но обычно он мог определить направление по тому, как отлагался мусор. Вода текла с востока на запад, но откатывалась обратно в противоположном направлении, поэтому те трещины в стенах, в которые туго набился мусор, указывали на запад, а места, где он распределялся более равномерно – по мере оттока воды – означали, что там вода устремлялась на восток.
Инстинкты подсказывали ему, куда двигаться. И они подвели. Не стоило быть таким самоуверенным. Вдали от лагерей потоки воды, судя по всему, вели себя по-другому.
Раздраженный сам на себя, Каладин оставил Шаллан рисовать и прошелся вперед.
– Сил? – позвал он.
Ответа не было.
– Сильфрена! – прокричал он громче.
Вздохнув, Каладин отправился обратно к Шаллан, сидевшей на коленях на покрытой мхом земле. Она явно перестала пытаться спасти свое дорогое платье от пятен и прорех и рисовала что-то в альбоме. Еще одна причина, по которой он чувствовал себя дураком. Нельзя было позволять так себя провоцировать. Он мог сдержаться и не высказывать вслух резкие замечания о других, более раздражающих светлоглазых. Почему он переставал контролировать себя, когда разговаривал с ней?