«Стоит усвоить урок, – подумал Каладин, пока Шаллан рисовала. Ее лицо становилось все более напряженным. – Пока что она, нужно признать, опровергла все мои аргументы».
Он прислонился спиной к стене ущелья, пристроив копье на сгибе локтя. Сферы, крепко привязанные к древку, сияли у его головы. Каладин сделал неверные выводы на ее счет, о чем девушка не преминула так едко заметить. Не раз и не два. Казалось, будто какая-то его часть безумно желала испытывать к ней неприязнь.
Если бы только он мог найти Сил. Все бы наладилось, если бы только он увидел ее снова и убедился, что с ней все в порядке. Тот крик...
Чтобы отвлечься, Каладин подошел к Шаллан и склонился над ее наброском. Карта больше напоминала рисунок, пугающе похожий на то, что он видел много ночей назад, когда летал над Разрушенными равнинами.
– Это действительно необходимо? – спросил он, пока Шаллан заштриховывала боковые части плато, накладывая тени.
– Да.
– Но...
– Да.
На рисование уходило больше времени, чем ему хотелось бы. Солнце пересекло просвет наверху, исчезнув из вида. Уже миновал полдень. До сверхшторма оставалось семь часов, если прогноз точен, но иногда штормстражи ошибались в вычислениях.
Семь часов.
«Путь вглубь равнин занял примерно столько же», – подумал Каладин. Но они наверняка приблизились к военным лагерям, ведь они шли все утро.
Что ж, подгонять Шаллан было бесполезно. Каладин снова оставил ее, зашагав по ущелью, и стал посматривать вверх, на разлом, сравнивая его форму с наброском девушки. Насколько он видел, его очертания совпадали с картой идеально. Шаллан рисовала по памяти весь их путь, каким он виделся с высоты, учитывая каждую выпуклость и выступ.
– Отец штормов, – прошептал Каладин, побежав обратно. Он знал, что она хорошо рисовала, но это было чем-то абсолютно иным.
Кто же эта женщина?
Когда он вернулся, она по-прежнему рисовала.
– Ваш набросок на удивление точен, – сказал Каладин.
– Возможно... я немного преуменьшила свое мастерство прошлой ночью, – ответила Шаллан. – Я могу очень хорошо запоминать увиденное, хотя, если честно, не осознавала, насколько далеко мы забрались, пока не нарисовала весь путь. У многих плато незнакомые мне очертания. Скорее всего, мы находимся на территории, которую никто никогда не наносил на карту.
Каладин бросил на нее изумленный взгляд.
– Вы помните очертания всех плато на картах?
– Э-э... да.
– Невероятно.
Сидя на коленях и держа перед собой рисунок, Шаллан отбросила назад непослушный локон рыжих волос.
– Может быть, и нет. Здесь что-то очень странное.
– Что?
– Думаю, я где-то ошиблась. – Она поднялась с обеспокоенным видом. – Мне требуется больше информации. Я обойду это плато вокруг.
– Ладно...
Она пошла вперед, по-прежнему сосредоточенная на наброске, едва обращая внимание на то, куда наступала, спотыкаясь о камни и ветки. Каладин без усилий держался поблизости, но не беспокоил ее. Девушка подняла глаза к разлому наверху. Так они обошли вокруг всего основания плато по часовой стрелке.
Даже быстрым шагом обход занял мучительно много времени. Они теряли минуты. Поняла ли она, где они находились?
– Теперь вон то плато, – сказала Шаллан, указав на соседнюю стену ущелья, и двинулась вокруг другого плато.
– Шаллан, – начал было Каладин. – У нас нет...
– Это важно.
– Не погибнуть в сверхшторме тоже важно.
– Если мы не выясним, где находимся, то никогда не сможем спастись, – ответила Шаллан, протянув ему листок бумаги. – Жди здесь. Я быстро.
Она убежала, шурша юбкой.
Каладин уставился на рисунок, изучая изображенный путь. Несмотря на то, что утром они пошли в нужную сторону, все оказалось, как он и боялся, – в конечном итоге Каладин описал дугу, и они снова двигались строго на юг. Каким-то образом он даже умудрился некоторое время вести их обратно на восток!
Теперь они были даже дальше от лагеря Далинара, чем прошлой ночью.
«Пожалуйста, пусть она окажется не права», – подумал Каладин, обходя плато с противоположной стороны, чтобы встретить девушку на полпути.