В пиршественном зале, конечно же, стоял крик.
– Тебе не следовало делать этого, не поговорив со мной! – воскликнул Балат.
Он стоял около главного стола, Эйлита находилась рядом и держала его за руку. Отец возвышался с другой стороны, перед ним виднелись остатки неоконченной трапезы.
– Балат, с тобой бесполезно разговаривать. Ты не слышишь.
– Я люблю ее!
– Ты еще ребенок, – произнес отец. – Глупый ребенок, не заботящийся о судьбе своего дома.
«Плохо, плохо, плохо», – подумала Шаллан. Голос отца стал тихим. Он был особенно опасен, когда его голос становился тихим.
– Думаешь, – продолжил отец, наклоняясь вперед и упираясь ладонями в стол, – что я не знаю о твоем запланированном побеге?
Балат отпрянул.
– Но откуда?
Шаллан вошла в комнату.
«Что это там на полу?» – подумала она, идя вдоль стены к двери, ведущей в кухню. Что-то не давало двери закрыться.
По крыше застучал дождь. Накатил шторм. Стражники находились в караулке, слуги – в своих помещениях, ожидая, когда минует буря. Семья осталась в одиночестве.
С закрытыми окнами единственным источником освещения в комнате был прохладный свет сфер. Отец не стал разжигать камин.
– Хеларан мертв, – сказал отец. – Ты знал? Ты не сможешь его разыскать, потому что он убит. Мне даже не пришлось ничего делать. Он нашел свою смерть на поле битвы в Алеткаре. Идиот.
Слова отца поколебали холодное спокойствие Шаллан.
– Как ты узнал, что я собираюсь уехать? – требовательно спросил Балат. Он сделал шаг вперед, но Эйлита его удержала. – Кто тебе сказал?
Шаллан опустилась на колени перед помехой за кухонной дверью. Прогремел гром, заставив особняк содрогнуться. Помеха оказалась телом.
Мализа. Умерла от нескольких ударов по голове. Свежая кровь. Тело еще теплое. Он убил ее совсем недавно. Шторма, он узнал об их плане, послал за Эйлитой и ждал, пока она приедет, а затем убил свою жену.
Это не убийство в припадке гнева. Он убил ее, чтобы наказать.
«Значит, вот до чего дошло, – подумала Шаллан, чувствуя странное, бесстрастное спокойствие. – Ложь превратилась в правду».
Она чувствовала себя виновницей случившегося. Девушка встала и обошла кухню, подойдя туда, где слуги оставляли для отца кувшин с вином и кубки.
– Мализа, – произнес Балат. Он не смотрел в сторону Шаллан, просто гадал. – Она раскололась и рассказала тебе все, ведь так? Бездна. Не нужно было ей доверять.
– Да, – сказал отец. – Она заговорила. В конце концов.
С шелестящим скрежетом Балат вытащил из кожаных ножен меч. Отец поступил так же.
– Наконец-то ты проявил признаки твердости.
– Балат, нет, – взмолилась Эйлита, цепляясь за юношу.
– Я больше не буду его бояться, Эйлита! Не буду!
Шаллан налила вина.
Они бросились друг на друга. Отец перепрыгнул через высокий стол и замахнулся, удерживая меч обеими руками. Эйлита вскрикнула и отпрянула в сторону, когда Балат поднял меч на отца.
Шаллан не слишком разбиралась в фехтовании. Она наблюдала, как тренируются Балат и другие, но единственными настоящими боями, которые ей довелось увидеть, оставались дуэли на ярмарке.
Теперь все было по-другому. Жестоко. Отец снова и снова сильно ударял мечом, а Балат изо всех сил сопротивлялся, блокируя удары. Металл лязгал о металл, а над всеми ними ярился шторм. Каждый удар, казалось, сотрясал комнату. Или это гром?
Балат споткнулся под натиском и упал на одно колено. Отец выбил меч из его пальцев.
Неужели все закончилось так быстро? Прошло всего лишь несколько секунд. Совсем не похоже на дуэли.
Отец навис над сыном.
– Я всегда презирал тебя, – проговорил отец. – Трус. Хеларан был благороден. Он сопротивлялся мне, но в нем бушевала страсть. А ты... ты только копошишься, ноешь и жалуешься.
К нему подошла Шаллан.
– Отец? – Она протянула вино. – Он повержен. Ты победил.
– Я всегда хотел сыновей, – продолжил светлорд Давар. – И у меня их четверо. Все никудышные! Трус, пьяница и слабак. – Он моргнул. – Только Хеларан... Только Хеларан...
– Отец? – позвала Шаллан. – Возьми.
Он принял вино и осушил кубок одним глотком.
Балат схватил свой меч. По-прежнему стоя на одном колене, он нанес стремительный удар. Шаллан вскрикнула, а меч издал странный лязгающий звук, когда почти задел отца, проткнув его сюртук, и вышел со спины, соприкоснувшись с чем-то металлическим.
Отец уронил кубок. Пустой, тот ударился о пол. Он застонал, ощупывая бок. Балат вытащил меч и теперь в ужасе смотрел на отца снизу вверх.