На руке отца показалась кровь, но совсем немного.
– И это лучшее, на что ты способен? – требовательно спросил он. – Пятнадцать лет тренировок с мечом, и это твоя лучшая атака? Срази меня! Ударь меня!
Отец отвел меч в сторону, поднимая другую руку.
Балат начал рыдать, меч выскользнул из его пальцев.
– Ба! – воскликнул отец. – Бесполезен.
Он швырнул меч на главный стол и шагнул к камину. Схватив железную кочергу, вернулся.
– Бесполезен.
И ударил кочергой по бедру Балата.
– Отец! – воскликнула Шаллан, пытаясь удержать его руку. Он оттолкнул ее в сторону и ударил снова, раздробив кочергой ногу Балата.
Балат закричал.
Шаллан упала, сильно ударившись головой. Она могла только слышать, что происходило дальше. Крики. Кочерга, ударяющая с глухим звуком. Бушующий над ними шторм.
– Почему. – Удар. – Ты. – Удар. – Не можешь. – Удар. – Ничего. – Удар. – Сделать как следует?
Зрение Шаллан прояснилось. Отец тяжело дышал. Его лицо забрызгала кровь. Балат скулил на полу. Его поддерживала Эйлита, уткнувшись лицом в волосы юноши. Нога Балата превратилась в кровавое месиво.
Виким и Джушу по-прежнему стояли в дверях и казались ужасно перепуганными.
Отец посмотрел на Эйлиту, и в его глазах застыла жажда убивать. Он поднял кочергу для удара. Но затем оружие выскользнуло из его пальцев и звякнуло о пол. Он удивленно взглянул на руку и споткнулся. Попытавшись схватиться за стол, упал на колени и завалился на бок.
По крыше сильно барабанил дождь. Звук был такой, что, казалось, сонмы каких-то снующих существ ищут, как бы пробраться внутрь дома.
Шаллан заставила себя подняться. Хладнокровие. Да, она узнала это хладнокровие, охватившее ее целиком. Она уже испытывала его раньше, в день, когда потеряла мать.
– Перевяжи раны Балата, – сказала она, подойдя к плачущей Эйлите. – Используй его рубашку.
Девушка кивнула сквозь слезы и дрожащими пальцами принялась за дело.
Шаллан опустилась на колени рядом с отцом. Он лежал без движения, уставившись в потолок открытыми мертвыми глазами.
– Что... что произошло? – спросил Виким.
Шаллан не заметила, как он и Джушу испуганно вошли в комнату, обогнули стол и присоединились к ней. Виким выглядывал из-за ее плеча.
– Балат ранил его в бок...
Бок отца кровоточил, Шаллан чувствовала это сквозь одежду. Но рана была не настолько серьезна, чтобы вызвать подобные последствия. Она покачала головой.
– Ты отдал мне кое-что несколько лет назад, – сказала Шаллан. – Мешочек. Я его сохранила. Ты говорил, что со временем яд становится более действенным.
– О Отец Штормов, – проговорил Виким, зажав рукой рот. – Чернояд? Ты подмешала...
– В его вино. Тело Мализы лежит на кухне. Он зашел слишком далеко.
– Ты его убила, – произнес Виким, уставившись на труп отца. – Ты его убила!
– Да, – сказала Шаллан, чувствуя себя полностью обессиленной.
Она проковыляла к Балату и начала помогать Эйлите с перевязкой. Балат оставался в сознании и стонал от боли. Шаллан кивнула Эйлите, и та убежала, чтобы принести ему немного вина. Конечно, неотравленного.
Отец мертв. Она его убила.
– Что у нас тут? – спросил Джушу.
– Не смей! – воскликнул Виким. – Шторма! Ты собираешься вот так сразу рыться у него в карманах?
Шаллан взглянула в сторону Джушу и увидела, как тот вытаскивает из кармана отцовского сюртука что-то серебристое. Предмет скрывался в маленьком черном мешочке, наполовину пропитавшемся кровью. В том месте, куда пришелся удар Балата, виднелись лишь небольшие части устройства.
– О Отец Штормов, – проговорил Джушу, вытаскивая его наружу. Устройство состояло из нескольких серебристых металлических цепочек, соединяющих между собой три больших драгоценных камня, один из которых треснул и перестал светиться. – Это то, о чем я думаю?
– Преобразователь, – сказала Шаллан.
– Помоги мне подняться, – попросил Балат Эйлиту, когда та вернулась с вином. – Пожалуйста.
Девушка неохотно помогла ему сесть. Его нога... Бедру пришлось совсем не сладко. Придется вызвать хирурга.
Шаллан встала, вытерла окровавленные руки о платье и взяла у Джушу преобразователь. Хрупкий металл оказался сломан в том месте, где в него ударил меч.
– Я не понимаю, – произнес Джушу. – Разве это не богохульство? Разве такие вещи не принадлежат королю и не должны использоваться только ардентами?
Шаллан провела большим пальцем по металлу. Она была не в состоянии думать. Оцепенение... шок. Вот что это было. Шок.
«Я убила отца».