Далинар крепче прижал Навани одной рукой.
– Ты отлично справилась.
Выйдя из-под навеса, он послал за конем – его ришадиумом, а не той дикой кобылой, принадлежащей посыльной. Лучники обеспечат ему брешь в рядах врага. Оставалось надеяться, что для Ройона еще не слишком поздно.
«Нет!» – мысленно воскликнул Каладин, обходя диван с той стороны, где лежал король.
Неужели мертв? Ран не было видно.
Король пошевелился, лениво застонал и сел. У Каладина вырвался облегченный вздох. На приставном столике валялась пустая бутылка из-под вина, и теперь, подойдя ближе, Каладин чувствовал запах разлитой выпивки.
– Мостовик? – Голос короля звучал неразборчиво. – Пришел позлорадствовать надо мной?
– Шторма, Элокар, – проговорил Каладин. – Сколько вы выпили?
– Они все... они все меня обсуждают, – пробормотал тот, плюхнувшись на диван. – Мои собственные охранники... все. Плохой король, говорят они. Все его ненавидят, говорят они.
Каладина пробрал озноб.
– Они хотели, чтобы вы напились, Элокар. Это облегчит их задачу.
– А?
Шторма, парень находился в полубессознательном состоянии.
– Пойдемте, – произнес Каладин. – Вас преследуют убийцы. Нам нужно выбраться отсюда.
– Убийца? – Элокар вскочил на ноги, но пошатнулся. – Он носит белое. Я знал, что он вернется... но оказалось... ему был нужен только Далинар... Даже убийца считает меня недостойным трона...
Каладин сумел подлезть под руку Элокара, используя копье для опоры. Король навалился на него, и в ноге мостовика вспыхнула боль.
– Пожалуйста, ваше величество, – взмолился Каладин, почти падая на пол. – Нужно, чтобы вы попытались идти.
– Возможно, убийцы охотятся за тобой, мостовик, – пробормотал король. – Ты проявил себя лидером гораздо лучше, чем я. Хотел бы я... хотел бы я поучиться у тебя...
К счастью, король более-менее держался на ногах. С трудом они доковыляли до дверей, где до сих пор лежало тело одного из охранников...
Одно? А где второе?
Уловив размытое движение, когда кто-то бросился на них с ножом, Каладин вывернулся из хватки короля. Инстинктивно он выбросил древко копья назад, подняв тем самым руки к голове, чтобы стало удобнее драться в ограниченном пространстве, и ударил. Наконечник копья погрузился глубоко в живот охранника с ложбинкой на подбородке. Мужчина захрипел.
Но он бросался с ножом не на Каладина.
Он пырнул в бок короля.
Охранник рухнул на пол, соскользнув с копья Каладина, выронил нож. С ошеломленным выражением на лице Элокар потянулся к боку. Его рука окрасилась кровью.
– Я мертв, – прошептал он, рассматривая кровь.
В это мгновение боль и слабость Каладина, казалось, отступили. Момент паники превратился в момент силы, и он использовал ее, чтобы разорвать одежду Элокара, опустившись на колено здоровой ноги. Нож скользнул по ребру. У короля открылось сильное кровотечение, но рана далеко не смертельная, если оказать медицинскую помощь.
– Прижмите и держите, – сказал Каладин, приложив оторванный лоскут рубашки короля к ране, а сверху его руку. – Нам нужно выбраться из дворца. Найти безопасное место.
Возможно, тренировочный полигон? На ардентов можно положиться, и они способны сражаться. Но не будет ли такой шаг слишком очевидным?
Что ж, в первую очередь им необходимо покинуть дворец. Каладин схватил копье и повернулся, чтобы показывать путь, но его нога чуть не подвела. Он смог устоять, но задохнулся от боли, цепляясь за копье и пытаясь не упасть.
Шторма, неужели эта лужа крови у ног – его? Не только разошлись швы, он повредил ногу еще сильнее.
– Я ошибался, – проговорил король. – Мы оба мертвы.
– Флит продолжал бежать, – прорычал Каладин, снова подныривая под руку Элокара.
– Что?
– Он не мог выиграть, но продолжал бежать. И когда его настиг шторм, стало неважно, что он умрет, потому что он бежал изо всех сил.
– Конечно. Хорошо.
Король нетвердо держался на ногах и пошатывался, но Каладин не мог сказать, что было причиной: алкоголь или кровопотеря.
– Видите ли, в конце мы все умрем. – Они шли по коридору, Каладин опирался на копье, чтобы не упасть. – Поэтому я решил, что на самом деле важно только то, как хорошо ты бежал. И, Элокар, вы продолжали бежать с тех самых пор, как погиб ваш отец, несмотря на то, что терпели неудачи все это штормовое время.