Каладин прикрыл глаза и выдохнул сквозь зубы. Род, кузен Лоупена, общительный хердазианин, который плохо говорил на алети. Каладин едва его знал, но парень все равно был членом Четвертого моста. Каладин нес за него ответственность.
– Ты не сможешь защитить нас всех, сынок, – проговорил Тефт. – У тебя не получится оградить людей от боли, не получится уберечь их от смерти.
Каладин открыл глаза, но не стал спорить с этими утверждениями. По крайней мере, не вслух.
– Кэл, – Тефт заговорил еще тише. – В самом конце, прямо перед твоим появлением... Шторма, сынок, клянусь, я видел, как некоторые парни засветились. Слабо, но это был штормсвет.
– Что?
– Я послушал записи видений светлорда Далинара, – продолжил Тефт. – Думаю, тебе следует сделать то же самое. По моим догадкам ордены Сияющих рыцарей состояли не только из самих рыцарей.
Каладин оглянулся на членов Четвертого моста и обнаружил, что улыбается. Он запрятал поглубже боль от потерь, хотя бы на время.
– Интересно, – тихо произнес он, – что произойдет с социальной структурой алети, когда целая толпа бывших рабов начнет расхаживать со светящейся кожей.
– Не говоря уж о твоих глазах, – хмыкнул Тефт.
– Глазах? – переспросил Каладин.
– Разве ты не видел? Хотя, о чем это я. На равнинах нет зеркал. Твои глаза, сынок. Они светло-голубые, как прозрачная вода. Светлее, чем у любого короля.
Каладин отвернулся. Он надеялся, что его глаза не изменят цвет, и тот факт, что это все же произошло, заставлял его испытывать неудобство. Было о чем беспокоиться. Он не хотел верить, что у светлоглазых на самом деле имелись основания притеснять темноглазых.
«Нет никаких оснований», – подумал он, заряжая драгоценные камни в фонарях, как указал ему Сигзил.
Возможно, светлоглазые правят из-за глубоко похороненных воспоминаний о Сияющих. Но одно то, что они немного похожи на Сияющих, не означает, что им следует угнетать других. Штормовые светлоглазые. Он...
Теперь он был одним из них. Шторм побери!
Каладин призвал Сил в форме Клинка, следуя инструкциям Сигзила, и использовал меч как ключ, чтобы привести в действие фабриал.
Шаллан стояла перед главными воротами Уритиру, подняв голову к небу и пытаясь осознать случившееся.
Внутри огромного зала эхом перекликались голоса и мигали огоньки исследующих помещения людей. Адолин возглавил осмотр башни, пока Навани занялась лагерем, чтобы позаботиться о раненых и подсчитать запасы. К сожалению, большая часть пищи и снаряжения осталась на Разрушенных равнинах. В дополнение ко всему, путешествие с помощью Клятвенных врат оказалось не таким дешевым, как поначалу предполагала Шаллан. Каким-то образом оно осушило большинство драгоценных камней, которые имелись у мужчин и женщин на плато, включая фабриалы Навани, зажатые в руках инженеров и ученых.
Они провели несколько тестов. Чем больше людей перемещалось, тем больше требовалось света. Судя по всему, сам штормсвет, а не только содержащие его драгоценные камни, станет ценным ресурсом. Уже теперь им пришлось рационально распределить драгоценные камни по фонарям, чтобы осмотреть здание.
Мимо прошли несколько писцов с бумагой в руках. Они собирались нарисовать схемы исследованных Адолином помещений. Писцы отвесили Шаллан быстрые неуклюжие поклоны и назвали «ее светлостью Сияющей». Она до сих пор не поговорила с Адолином насчет всего, что произошло.
– Это правда? – спросила Шаллан, сильно запрокинув голову и разглядывая огромную башню, устремленную высоко в небо. – Я одна из них?
– М-м-м... – прогудел Узор с ее юбки. – Почти. Нужно произнести еще несколько слов.
– Каких слов? Клятву?
– Ткущие Светом не приносят дополнительных клятв, помимо первой, – пояснил Узор. – Тебе нужно произнести правду.
Шаллан еще какое-то время разглядывала высоты башни, а затем развернулась и пошла обратно к их импровизированному лагерю. В здешних краях не было Плача. Она не знала точно, произошло ли это потому, что они находились выше дождевых облаков, или погодные закономерности попросту изменились из-за появления странных сверхштормов.
В лагере все расселись на камнях, разделенные по рангу, дрожащие, в мокрых мундирах. Хотя Шаллан и вдохнула немного штормсвета, чтобы не чувствовать холод, ее дыхание вырывалось наружу маленьким облачком. К сожалению, здесь было трудно отыскать топливо для костра. На каменной площадке перед городской башней практически не росли камнепочки, а те, что все же виднелись на поверхности, оказались крошечными, меньше кулака, и не годились для костра.