– Мой сын, мостовик, – перебила стоящая сзади Навани.
Она вышла вперед и взяла Каладина за руку, будто совершенно не замечая штормсвета, истекающего из его кожи как дым.
– Что случилось с моим сыном?
– Состоялась попытка покушения, – ответил Каладин. – Я ее предотвратил, но король был ранен. Перед тем как отправиться на помощь Далинару, я отослал его в безопасное место.
– Куда? – потребовала ответа Навани. – Наши люди в военных лагерях обыскали монастыри, особняки, казармы...
– Эти места слишком очевидны. Если вы подумали о том, чтобы поискать его там, то же самое могли сделать убийцы. Мне требовалось место, которое никому бы не пришло в голову.
– Так куда? – спросил Далинар.
Каладин улыбнулся.
Лоупен сложил пальцы в кулак, зажав внутри сферу. В соседней комнате его мать брюзжала на короля.
– Нет-нет, ваше величество, – ворчала она с сильным акцентом, используя тот же тон, каким разговаривала с громгончими. – Вы заворачиваете все целиком и едите. Нельзя выбирать кусочки.
– Я не настолько голоден, бабушка, – ответил Элокар. Его голос казался слабым, но он очнулся от своего пьяного ступора, что уже само по себе было хорошим знаком.
– Вам придется съесть все в любом случае! – отрезала мать. – Я знаю, что делать, когда вижу такого бледного парня, и уж простите, ваше величество, но вы бледны, как дерьмо, которое оставили сушиться под солнцем до полного выгорания! Вот и вся правда. Вам придется поесть. И никаких жалоб.
– Я король. Я не подчиняюсь...
– Сейчас вы в моем доме! – перебила она, и Лоупен одними губами повторил ее слова. – В доме хердазианской женщины, а здесь распоряжается только она. Если за вами кто-то заявится сюда, он не сможет сказать, что вас плохо кормили! Я не позволю, чтобы об этом начали болтать, ваше ярчайшество, даже не думайте! Ешьте. У меня еще суп варится.
Лоупен улыбнулся и, несмотря на донесшееся ворчание короля, услышал стук ложки по тарелке. Двое самых сильных кузенов Лоупена сидели перед навесом в Маленьком Хердазе, который формально находился в лагере Себариала, но по сути хердазиане обращали на этот факт мало внимания. Еще четверо кузенов разместились в конце улицы, расслабленно подшивая обувь и посматривая по сторонам за всем подозрительным.
– Итак, – прошептал Лоупен, – теперь нужно постараться.
Он сосредоточился на сфере в кулаке. Так же, как проделывал это каждый день с тех самых пор, как капитан Каладин начал светиться. Рано или поздно у него получится. Он был уверен в этом так же, как в своем имени.
– Лоупен. – В одном из окон показалось скуластое лицо, отвлекая его. Чилинко, дядя. – Переодень королевского парня снова как хердазианина. Возможно, нам нужно будет уехать.
– Уехать? – переспросил Лоупен, вставая.
– По всем лагерям распространили сообщение от Себариала, – пояснил Чилинко на хердазианском. – Они там что-то нашли, на Разрушенных равнинах. Приготовься. На всякий случай. Все только об этом и болтают. Не знаю, чем дело кончится. – Он покачал головой. – Сначала сверхшторм, о котором никто не знал, затем дожди прекратились слишком рано, потом штормовой королевский парень из Алеткара на моем пороге. Теперь еще и это. Думаю, возможно, нам придется покинуть лагерь, хотя ночь уже не за горами. Мне нет дела до королевского парня, но нужно о нем позаботиться.
Лоупен кивнул.
– Я займусь им. Дай мне минутку.
Чилинко исчез. Лоупен раскрыл ладонь и уставился на сферу. Он не хотел пропустить ни дня упражнений со сферой, просто на всякий случай. В конце концов, рано или поздно, он посмотрит на какую-нибудь сферу и...
Лоупен втянул свет.
Все произошло за долю мгновения, и вот он сидит, а его кожа испускает штормсвет.
– Есть! – закричал он, подскочив на ноги. – Есть! Эй, Чилинко, вернись. Мне нужно приклеить тебя к стене!
Свет замигал и потух. Лоупен замер, нахмурившись, и поднес руку ближе. Так быстро закончился? Что произошло? Он помедлил. Это покалывание...
Плечо зудело. То самое место, где когда-то была его рука. Пальцами Лоупен нащупал новый бугорок плоти, выросший из шрама.
– О шторма, да! Эй, народ, дайте-ка Лоупену ваши сферы! Нужно пустить их сияние в дело.
Моаш сидел в задней части громыхающей повозки, которая катилась по извилистой дороге прочь от военных лагерей. Он мог ехать спереди, но не хотел далеко отходить от своей брони, которую упаковали в тюки и сложили сзади. Спрятали. Возможно, Клинок и Доспехи принадлежали ему формально, но он не питал никаких иллюзий относительно того, как поступит элита алети, заметь они, что он пытается сбежать с Осколками.