Сигзил сделал пометку в своем блокноте.
– Хорошо. Продолжай висеть, Камень.
– Сколько еще? – спросил тот.
– Пока не упадешь.
– Пока я что?.. – Огромный рогоед нахмурился, вцепившись в камень двумя руками. – Мне больше не нравятся эти эксперименты.
– О, только не хнычь, – сказал Каладин, скрестив руки на груди, и прислонился к стене рядом с Камнем.
Дно ущелья возле них освещалось сферами, виднелись ветви лоз, разный мусор и цветущие растения.
– Падать не высоко.
– Дело не в падении, – пожаловался Камень. – Дело в моих руках. Я большой, как видишь.
– Так ведь хорошо, что у тебя есть большие руки, которые могут тебя держать.
– Думаю, дело в другом, – проворчал Камень. – Хватка не так хороша, и я...
Булыжник отвалился от стены, и рогоед упал вниз. Каладин схватил Камня за руку и помог подняться, пока тот приходил в себя.
– Двадцать секунд, – заметил Сигзил. – Не так уж долго.
– Я тебя предупреждал, – сказал Каладин, подобрав упавший булыжник. – Он будет висеть дольше, если я использую больше штормсвета.
– Полагаю, нам нужно от чего-то отталкиваться.
Сигзил порылся в кармане и вытащил мерцающий бриллиантовый обломок, самую мелкую сферу.
– Вытяни из него весь штормсвет и помести его в булыжник. Потом Камень снова повиснет на нем, а мы посмотрим, как долго это продлится.
Камень застонал:
– Мои бедные руки...
– Эй, манча, – отозвался из глубины ущелья Лоупен. – У тебя их хотя бы две, верно?
Хердазианин следил за тем, чтобы никто из новых рекрутов случайно не забрел сюда и не увидел, чем занимается Каладин. Это было маловероятно – новички практиковались через несколько расщелин отсюда, но Каладин предпочел, чтобы кто-то все равно стоял на страже.
«В конце концов они все узнают, так или иначе, – подумал капитан мостовиков, взяв у Сигзила сферу-обломок. – Не это ли ты недавно обещал Сил? Что позволишь превратить себя в Сияющего?»
Резко вдохнув, Каладин втянул штормсвет из обломка, а затем перелил его в булыжник. С каждым разом у него получалось все лучше: сначала втягиваешь штормсвет в руку, а потом словно покрываешь булыжник слоем светящейся краски. Штормсвет впитался, и когда Каладин прижал камень к стене, тот остался на месте.
От булыжника поднимались струйки светящегося дыма.
– Наверное, не стоит заставлять Камня висеть на нем, – сказал Каладин. – Если тебе нужно от чего-то отталкиваться, почему просто не посчитать, сколько он продержится на стене сам по себе?
– Ну, это не так забавно, – сказал Сигзил. – Но, ладно.
Он продолжил записывать цифры у себя в блокноте. Многие мостовики могли бы почувствовать себя неловко при виде подобного зрелища. Письмо воспринималось как занятие не мужское, более того – богохульное, даже несмотря на то, что Сигзил писал глифами.
К счастью, сегодня Каладина сопровождали Сигзил, Камень и Лоупен – все иностранцы из разных мест со своими обычаями. В Хердазе формально исповедовали воринизм, но на самом деле у них имелась своя версия религии, а Лоупен, похоже, не имел ничего против мужчин, умеющих писать.
– Ну что, – сказал Камень, пока они ждали. – Наш Благословленный Штормом лидер, ты же говорил, что умеешь еще кое-что, ведь так?
– Летать! – снова отозвался Лоупен.
– Я не умею летать, – сухо ответил Каладин.
– Ходить по стенам!
– Пробовал уже, – сказал Каладин. – И чуть не разбил голову, когда упал.
– Ух, ганчо, не можешь ни летать, ни по стенам ходить? Мне нужно чем-то впечатлять женщин. И, по-моему, для этого недостаточно лепить камни к стенам.
– Думаю, такое впечатлит любую, – ответил Сигзил. – Ведь нарушаются законы природы.
– Вижу, ты совсем не общался с хердазианскими женщинами, – вздохнул Лоупен. – Серьезно, я думаю нам лучше снова попытать счастья с полетом. Это было бы идеально.
– Есть еще кое-то, – сказал Каладин. – Не полет, но все равно полезно. Только я не уверен, что смогу повторить. Ни разу не делал этого сознательно.
– Щит, – догадался Камень, который стоял возле стены и не отводил глаз от булыжника. – На поле боя, когда паршенди стреляли в нас. Их стрелы попали в твой щит. Все их стрелы.
– Верно, – согласился Каладин.
– Нужно проверить, – сказал Сигзил. – Нам понадобится лук.
– Спрены, – Камень указал на стену. – Они притягивают его к стене.
– Что? – спросил Сигзил, пробираясь, чтобы взглянуть на висящий булыжник. – Я ничего не вижу.
– Значит, они не желают, чтобы их увидели. Мои извинения, мафа’лики, – кивнул он в их сторону.