Сигзил нахмурился и присмотрелся внимательнее, достав сферу для освещения. К нему присоединился Каладин. Когда он вгляделся внимательнее, у него получилось увидеть маленьких фиолетовых спренов.
– Они там, Сиг, – подтвердил Каладин.
– Тогда почему я их не вижу?
– Это связано с моими способностями, – ответил Каладин, бросив взгляд на Сил, которая сидела в трещине скалы неподалеку. Она свесила ногу и покачивала ею.
– Но, Камень…
– Я алайи’ику, – пояснил Камень, приложив руку к груди.
– И это значит? – нетерпеливо спросил Сигзил.
– Что я могу видеть спренов, а ты нет. – Камень положил руку на плечо невысокого мужчины. – Не переживай, друг. Я не виню тебя за то, что ты слеп. Таково большинство низинников. Видишь ли, все дело в воздухе – он не дает твоим мозгам работать как положено.
Сигзил нахмурился, но сделал несколько заметок, не переставая рассеянно шевелить пальцами. Засекал время? В конце концов булыжник отвалился от стены, выпустив несколько последних струек штормсвета, когда коснулся земли.
– Значительно больше минуты. Я насчитал восемьдесят семь секунд, – сказал Сигзил и посмотрел на остальных.
– Мы тоже должны были засекать? – спросил Каладин, глянув на Камня, который в ответ пожал плечами.
Сигзил вздохнул.
– Девяносто одна секунда, – крикнул Лоупен. – Не стоит благодарности.
Сигзил присел на камень, проигнорировав несколько торчавших из мха костей, и записал еще что-то в блокнот. Он нахмурился.
– Ха! – воскликнул Камень, присаживаясь на корточки возле него. – Выглядишь так, будто тухлых яиц наелся. Что случилось?
– Я не знаю, что делаю, Камень, – ответил Сигзил. – Мой наставник научил меня задавать вопросы и находить точные ответы. Но как я могу быть точным? Мне бы понадобились часы, чтобы засекать время, но они слишком дорогие. И даже если бы они у нас были, я не знаю, как измерять штормсвет!
– Обломками, – предложил Каладин. – Драгоценные камни тщательно взвешивают до того, как покрывают стеклом.
– Все ли они удерживают одинаковое количество штормсвета? – спросил Сигзил. – Нам известно, что необработанные камни не так хорошо справляются с этим, как ограненные. Так, выходит, что в камне, который огранили качественнее, будет больше света? К тому же, штормсвет постепенно вытекает из сферы. Сколько времени прошло после того, как тот обломок зарядили, и сколько света из него ушло с тех пор? И все ли они теряют свет с одинаковой скоростью? Мы слишком мало знаем. Мне кажется, что я, возможно, напрасно трачу ваше время, сэр.
– Не напрасно, – сказал Лоупен, присоединяясь к ним.
Зевнув, однорукий хердазианин присел на камень рядом с Сигзилом и заставил его немного подвинуться.
– Может, нам просто нужно исследовать другие вещи, а?
– Например? – спросил Каладин.
– Ну, ганчо, смог бы ты прилепить к стене меня?
– Я… я не знаю, – засомневался Каладин.
– Похоже, не лишне узнать, верно? – сказал Лоупен, вставая. – Попробуем?
Каладин бросил взгляд на Сигзила. Тот пожал плечами.
Каладин втянул штормсвет. Незатихающая буря наполнила его изнутри и, словно пытаясь вырваться из заточения, ударяла по коже. Он направил штормсвет в руку и приложил ее к стене, окрашивая камни свечением.
Глубоко вздохнув, Каладин поднял Лоупена и прижал покрепче. Из-за его худобы сделать это было поразительно легко, особенно когда штормсвет бурлил у Каладина в венах.
Когда он нерешительно шагнул назад, хердазианин остался висеть на месте – его военная форма, сбившаяся складками на спине за подмышками, прилипла к стене.
– Сработало! – ухмыльнулся Лоупен.
– Может пригодиться, – сказал Камень, почесывая свою странно подстриженную рогоедскую бородку. – Да, именно такие вещи мы и должны исследовать. Ты солдат, Каладин. Сможешь использовать это в бою?
Каладин медленно кивнул, и в его воображении всплыли десятки возможностей. Что, если враги пробегут по полосе света, которую он оставит на земле? Смог бы он остановить повозку на ходу? А воткнуть копье во вражеский щит и затем вырвать его из рук?
– Как ты себя чувствуешь, Лоупен? – спросил Камень. – Не больно?
– Неа, – ответил Лоупен, раскачиваясь. – Только переживаю, что моя куртка порвется или пуговицы отскочат. О-о. У меня к тебе вопрос! Что однорукий хердазианин сделал с тем, кто прилепил его к стене?
– Я… я не знаю, – нахмурился Каладин.
– Ничего – у него рука не поднялась, – ответил Лоупен и расхохотался.
Сигзил застонал, а Камень рассмеялся. Сил подняла голову и метнулась к Каладину.